Злоупотреблением правом

Злоупотребление правом (злоупотребление гражданскими правами).

Эта правовая конструкция хорошо известна еще со времен римского права. В известной римской сентенции «Summum ius, summa iniuria» («высшее право – высшая несправедливость») выражается одна из основных ее идей – каждое право должно иметь пределы его осуществления, в противном случае происходит нарушение прав других лиц, что, в свою очередь, исключает соблюдение важных для гражданского оборота принципов добросовестности и разумности.

Итак, статья 10 ГК РФ устанавливает недопустимость действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

Несколько декларативная, на первый взгляд, норма носит достаточно прикладной характер, широко используется на практике для соблюдения, восстановления принципов разумности и справедливости, в том числе, в тех случаях, когда другие нормы права «не срабатывают», не могут быть применены в силу тех или иных причин.

Учитываем, что применение нормы статьи 10 ГК неоднократно разъяснялось высшими судебными инстанциями. Прежде всего, используем рекомендации, сформированные правоприменительной практикой, содержащиеся в «Обзоре практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» (Информационное письмо Президиума ВАС РФ №127).

Итак, остановимся на основных моментах.

1. Злоупотребить правом может только лицо, которое таким правом обладает.

2. При осуществлении принадлежащего ему права это лицо имеет намерение причинить вред другим лицам, и именно цель причинения вреда делает поведение лица противоправным, ибо само по себе право у лица существует и под сомнение не ставится.

3. Последствием допущенного злоупотребления правом является отказ лицу, допустившему злоупотребление, в судебной защите.

Так, коллегия судей ВАС РФ в Определении об отказе в передаче дела в Президиум ВАС РФ № ВАС-9462/12 от 15 ноября 2012 г. совершенно справедливо сделала вывод о злоупотреблении процессуальными правами со стороны заявителя, указавшего в качестве оснований для пересмотра судебных актов судов нижестоящих инстанций нарушение правил о подведомственности дела арбитражному суду, тогда как производство в арбитражном суде было инициировано самым заявителем. Злоупотреблением правом признано и заявленное в качестве основания для пересмотра указание на нарушение формы заявления, поданного заявителем.

4. Судебно-арбитражная практика использует в качестве следствия злоупотребления правом не только отказ в судебной защите, но и признание сделки недействительной.

Подобная ситуация была описана в пункте 9 Обзора практики применения арбитражными судами статьи 10 ГК РФ: сделки купли-продажи были признаны недействительными по п.2 статьи 10 ГК РФ и ст. 168 ГК РФ в связи с тем, что при совершении сделок покупатель допустил злоупотребление правом, используя ситуацию, в которой руководитель продавца, действуя недобросовестно, в ущерб продавцу, продал имущество по заведомо низкой цене, что привело к утрате продавцом возможности использования имущества, необходимого ему для осуществления основной деятельности, и понесению продавцом дополнительных расходов по аренде этого недвижимого имущества, во много раз превышающих полученную продавцом покупную цену имущества.

5. Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами по требованиям арбитражного управляющего, кредиторов с целью защиты прав и интересов кредиторов при банкротстве недействительной может быть признана сделка должника, совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве, которая направлена на нарушение прав и законных интересов кредиторов (в том числе, совершенная по заведомо заниженной цене сделка по отчуждению третьим лицам имущества должника, с целью уменьшения конкурсной массы должника) (пункт 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 N 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»).

Так, на основании статьи 10 ГК в связи с допущенным злоупотреблением правом был признан недействительным договор купли-продажи должником (продавцом) недвижимого имущества, по цене, более чем в 48 раз ниже рыночной, направленный на уменьшение конкурсной массы должника и совершенный во вред интересам кредиторов, к числу которых относились и участники долевого строительства (Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 21.06.2012 по делу №А33-3111/2009).

6. Одной из форм злоупотребления правом являются также акты недобросовестной конкуренции (недобросовестная конкуренция), то есть действия хозяйствующих субъектов, противоречащие законодательству и обычаям делового оборота, и направленные на получение прибыли за счет других хозяйствующих субъектов. Правовые санкции за недобросовестную конкуренцию включают в себя комплекс мер различного характера, и одним из них является отказ в защите гражданского права как результат злоупотребления правом.

Итак, нормы о злоупотреблении правом закреплены всего лишь в одной статье ГК. И, тем не менее, позволим себе утверждать о достаточно широком спектре возможностей по использованию этой правовой конструкции в различных видах правовых споров как истцами, при обосновании своих исковых требований, так и ответчиками, при формулировании и оформлении возражений на исковые требования.

7. Полезное из арбитражной практики ВАС РФ и Западно-Сибирского региона по состоянию на март 2014.

7.1. Заявление приобретателя недвижимого имущества об отсутствии государственной регистрации договора аренды, о наличии которого он знал в момент приобретения недвижимости, является злоупотреблением правом (п.4 Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 25 февраля 2014 №165 «Обзор судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными);

7.2. Бездействие конкурсного управляющего по поиску имущества должника является осуществлено в целях злоупотребления правом (Постановление ФАС ЗСО от 18.03.2014 по делу №А03-7554/2012);

7.3. Поскольку на момент заключения договора цессии ОАО «Омскэнергосбыт» уже отвечало признакам неплатежеспособности, что исключало возможность отчуждения ликвидного актива (права требования к ОАО «МРСК Сибири») в обычном порядке; расчет за уступленное право по договору цессии произведен в порядке статьи 410 ГК РФ договор цессии, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты прав и законных интересов кредиторов должника — ОАО «Омскэнергосбыт», правомерно признан недействительным. Довод заявителя о том, что ОАО «ТГК N 11» на момент заключения договора цессии не знало о неплатежеспособности ОАО «Омскэнергосбыт» опровергается материалами дела. Довод заявителя о незаконности утверждения очевидности признаков несостоятельности ОАО «Омскэнергосбыт» до момента вынесения судом определения о признании заявления о банкротстве обоснованным и введении в отношении должника процедуры наблюдения, является ошибочным в силу положений пункта 2 статьи 3 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ (Постановление ФАС ЗСО от 13.03.2014 по делу № А46-6112/2013);

7.4. Общество «Агросервис» и Предприниматель приводят убедительные доводы о мнимости сделки, положенной в основу мирового соглашения и, как следствие, о нарушении прав и законных интересов утвержденным мировым соглашением кредиторов Предпринимателя. Однако указанные обстоятельства не могут быть установлены судом кассационной инстанции в силу предоставленных ему процессуальных полномочий. Для того чтобы исключить использование мирового соглашения в качестве инструмента злоупотребления правом, суд при поступлении ходатайства о его утверждении должен установить наличие у истца субъективного права, у ответчика — обязанности, а также факт неисполнения этой обязанности, повлекшего нарушение права истца. Иными словами, мировое соглашение нельзя утверждать, не установив фактические обстоятельства дела и наличие задолженности (Постановление ФАС ЗСО от 12.03.2014 по делу №А03-9375/2013);

7.5. Действия мэрии по обращению с заявлением о снятии спорных земельных участков с кадастрового учета являются формой злоупотребления правом, т.к. ранее признан незаконными отказ мэрии в образовании земельного участка, бездействие в непринятии решения о предоставлении обществу земельного участка на праве собственности (Постановление ФАС ЗСО от 11.03.2014 по делу № А45-10227/2013);

7.6. Следует признать ошибочными, основанными на неверном толковании указанных норм права выводы судов о том, что избранный способ защиты нарушенного права в виде признания недействительным устава общества не предусмотрен ни статьей 12 ГК РФ. Выводы суда о злоупотреблении гражданскими правами со стороны истца в виде предъявления требования об установлении за истцом права на принятие решений общего собрания общества простым большинством голосов и установление корпоративного контроля над обществом с помощью судебного акта сделаны без учета положений ст.2 АПК РФ, ст.10 ГК РФ (Постановление ФАС ЗСО от 11.02.2014 по делу № А46-3112/2013);

7.7. Обстоятельства продажи движимого имущества свидетельствуют о недобросовестном поведении (злоупотреблении правом) покупателя, воспользовавшегося тем, что представитель продавца, также действующий недобросовестно, при заключении договора купли-продажи действовал явно в ущерб обществу, в результате чего общество могло утратить возможность использовать имущество, необходимое ему для осуществления основной деятельности. Изложенное, по мнению суда, подтверждается следующими обстоятельствами: имущество по договору (акту приема-передачи) покупателю не передавалось; документы на транспортные средства также не передавались, имущество используется в основной деятельности общества; оплата имущества покупателем не производилась; доказательств, подтверждающих то, что покупателем предпринимались действия по понуждению продавца к исполнению договора, в деле нет (Постановление ФАС ЗСО от 29.01.2014 по делу № А45-15552/2013);

7.8. Согласно пункту 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Публичный порядок Российской Федерации предполагает добросовестность сторон, вступающих в частные отношения, нарушением чего является создание видимости частноправого спора, в том числе с отнесением его на рассмотрение третейским судом для получения формальных оснований для преимущественного удовлетворения требований в нарушение принципа единой правовой защиты интересов кредиторов, исключающий удовлетворение требований одних кредиторов в ущерб другим. Взыскатель и должника являются аффилированными лицами, искусственно создают кредиторскую задолженность и причиняют вред другим кредиторам (Постановление ФАС ЗСО от 26.12.2013 по делу № А45-28722/2012);

7.9. Пунктом 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2008 № 30 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением арбитражными судами антимонопольного законодательства» предусмотрено, что судам, оценивая действия (бездействие) как злоупотребление доминирующим положением, следует учитывать положения статьи 10 ГК РФ, части 2 статьи 10, части 1 статьи 13 Закона о защите конкуренции, и, в частности, определять, были совершены данные действия в допустимых пределах осуществления гражданских прав либо ими налагаются на контрагентов неразумные ограничения или ставятся необоснованные условия реализации контрагентами своих прав. Суды обоснованно сочли, что управляющая компания обязана выполнять Правила № 170, в том числе обеспечивать допуск работников предприятий связи на крыши и чердачные помещения. При таких обстоятельствах, арбитражные суды пришли к обоснованному выводу о наличии в действиях управляющей компании нарушений части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции (Постановление ФАС ЗСО от 27.11.2013 по делу №А75-409/2013);

7.10. Положения устава предлагают к предоставлению информации о лице, выдвигающим свою кандидатуру в совет директоров общества, большой объем сведений. Непредоставление хотя бы незначительной части этой информации обществу (либо неправильное оформления такого предложения), исходя из статьи 11.11 Устава (и закона) влечет за собой отказ кандидатам во включении их в список кандидатур для голосования по выборам в совет директоров. Суд первой инстанции сделал вывод, что информация о кандидатах в совет директоров (при их выдвижении в качестве таковых в совет директоров – комм. автора статьи) должна быть реально исполнима и не создавать препятствия в реализации прав лиц, выдвигающих свои кандидатуры в данный орган (Постановление ФАС ЗСО от 31.10.2013 по делу №А45-3752/2013).

p.s. Обратим внимание, что использование аргументов, относящихся к злоупотреблению правом требует представления соответствующих доказательств и доказывание наличия права, причинение вреда (или возможности причинения вреда) и прочих фактов.

p.s.s. Также стоит отграничивать злоупотребление материальным правом от злоупотребления процессуальным правом. В нашей статье, мы остановились только на первом варианте.

p.s.s. Наши обзоры по одной из форм злоупотребления правом, а именно по обходу закона, подготовленные на основе практики ВАС РФ и практики ФАС округов.

Рекомендуем к чтению наш блог, посвященный юридическим и судебным кейсам (арбитражной практике) и материалы в Разделе «Статьи».

Наша юридическая компания оказывает различные юридические услуги в разных городах России (в т.ч. Новосибирск, Томск, Омск, Барнаул, Красноярск, Кемерово, Новокузнецк, Иркутск, Чита, Владивосток, Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Нижний Новгород, Казань, Самара, Челябинск, Ростов-на-Дону, Уфа, Волгоград, Пермь, Воронеж, Саратов, Краснодар, Тольятти, Сочи).

Будем рады увидеть вас среди наших клиентов!

Звоните или пишите прямо сейчас!

Телефон +7 (383) 310-38-76
Адрес электронной почты info@vitvet.com

Юридическая фирма «Ветров и партнеры»
больше, чем просто юридические услуги

Библиографическое описание:

Конопля, А. Д. Понятия «недобросовестность» и «злоупотребление правом»: правовое закрепление / А. Д. Конопля. — Текст : непосредственный // Государство и право: теория и практика : материалы V Междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, январь 2019 г.). — Санкт-Петербург : Свое издательство, 2019. — С. 12-14. — URL: https://moluch.ru/conf/law/archive/319/14703/ (дата обращения: 27.05.2021).



Ключевые слова: злоупотребление правом, недобросовестность, правоотношения, участники правовых отношений, гражданское законодательство.

С принятием Федерального Закона от 30.12.2012 года № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» произошло реформирование института гражданского законодательства — пределы осуществления гражданских прав. Существенное изменение имеет п. 1 статьи 10 Гражданского Кодекса Российской Федерации: «Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом)» . Задача, поставленная законодателем, определяет один из главных принципов начал гражданского законодательства: принцип добросовестности поведения участников гражданских правоотношений. В пунктах 3 и 4 статьи 1 Гражданского Кодекса Российской Федерации устанавливаются основные требования такого поведения: при вступлении, установлении, изменении и исполнении гражданских обязанностей каждый должен действовать добросовестно, не извлекая преимущество и выгоду . В современной юридической практике данный принцип нарушается наиболее часто, что приводит к недобросовестности поведения и злоупотреблению правом своего субъектного положения. Проведенный анализ норм гражданского законодательства и правовых позиций высших судов Российской Федерации позволяет сделать вывод и выявить теоретические и практические проблемы права –в теоретических положениях отсутствует закрепление понятия «недобросовестность» и основывающееся на нем понятие «злоупотребление правом» как нарушение принципа добросовестности участников гражданских правоотношений.

В гражданском праве с развитием института добросовестности участников правоотношений были выделены признаки, которые характерны для недобросовестного поведения как правовой категории. В ее основе лежат теоретические и практические отражения характеристик, которые влияют на построение понятия «недобросовестное поведение» и «злоупотребление правом» в целом.

К главным признакам вышеуказанных понятий относятся:

1. Осуществление действий, отрицающих правомерность и влекущих изменение цели и роли взаимодействия субъектов.

Е. Суханов отмечает, что субъект недобросовестен в том случае, если, совершая действие, он знал или мог знать о фактах, делающих его поведение упречным с точки зрения закона . В данном высказывании автор делает акцент на волевом и осознанном характере своего поведения, то есть автор связывает понятие «злоупотребление правом» и «недобросовестность поведения» с проявлением субъективного права. Научная мысль предусматривает тем самым использование своего субъективного права, но в противоречие указанной цели достижения правового результата, объективно нарушая права, интересы и свободы. Можно сделать вывод, что субъект, не обладающий полным составом субъективного права (наличие правосубъектность и полной дееспособности), не может в силу своего законного статуса злоупотреблять правом, а если может, то последнее не может считаться таковым.

2. Причинная связь между действием и последствиями осуществления субъектного права. Данный признак важен, если речь идет о доказывании факта совершения таких волевых действий, которые являются недопустимыми и противоправными. Это выражается в определении вида злоупотребления права и проявления недобросовестности: скрытое злоупотребление, которое не характеризуется явной противоправностью и характеризуется такой противоправностью, которая оказывает влияние на формирование предпосылок правонарушения

3. Последствия, которые выражаются в нарушении прав и законных интересов иной стороны — действие вопреки интересов общества и государства. П. 1 статьи 10 Гражданского Кодекса Российской Федерации выражает данный признак как запрет: не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) , а также отражает применение института гражданской ответственности: если злоупотребление правом повлекло нарушение права другого лица, такое лицо вправе требовать возмещения причиненных этим убытков .

Таким образом, можно сделать вывод, что злоупотребление правом –это проявление волевого осознанного действия, выражающегося в недобросовестном поведении, вследствие которого субъект действует с противоправной целью осуществления своего субъективного права и нарушением прав и интересов другой стороны.

Для стороны, в отношении которой происходит злоупотребление правом важным остается момент практического доказывания. Верховный Суд Российской Федерации в Постановлении от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» обозначил, что необходимо применять принцип презумпции добросовестности поведения заинтересованной стороны в защите своего права: происходит доказывание заинтересованной стороны своего добросовестного поведения и недобросовестного поведения другой стороны. В данном Постановлении Верховный Суд указывает на злоупотребление правом по замещающей сделке, где должник вправе представить доказательства того, что кредитор действовал недобросовестно и (или) неразумно и, заключая замещающую сделку, умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, либо не принял разумных мер к их уменьшению (пункт 1 статьи 404 ГК РФ). Например, должник вправе представлять доказательства чрезмерного несоответствия цены замещающей сделки текущей цене .

Недобросовестное поведение может быть признано таковым, когда субъект использует недозволенные средства и способы осуществления своего права, которые не предусмотрены ни договором, ни законодательством Российской Федерации. Данную позицию представляет Верховный Суд Российской Федерации в Определении от 26.12.2017 № 4-КГ17–63, устанавливая, что поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались . Таким образом, проявляется главный принцип осуществления и защиты гражданских прав — невозможность извлечения преимущества из незаконного или недобросовестного поведения, выходящего за рамки предоставленных прав. Добросовестной стороне необходимо доказать недобросовестность поведения злоупотребляющего субъекта (установить факты и действия, повлекшие нарушение субъектного права, законодательства и договорных обязательств), свою добросовестность поведения (попытки досудебного урегулирования правоотношений).

Для определения правовой природы злоупотреблением правом следует указать, где происходит наиболее частое выражение форм недобросовестного поведения на современном этапе развития национального законодательства.

  1. Злоупотребление правом как следствие недобросовестности использования гражданских прав в договорных правоотношениях.

Договорные правоотношения являются источником выражения принципа равенства правового положения субъектов, их прав и обязанностей в исполнении обязательств. Пункт 1 статьи 10 Гражданского Кодекса не допускает использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке В основном данная норма распространяется на разрешение споров между субъектами, которые осуществляют предпринимательскую деятельность или вступают в гражданские правоотношения с таким лицом, который имеет большую экономическую стабильность или влияние. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2018) представляет разъяснение вышеуказанной статьи: С учетом положений ч. 1 ст. 2 Закона о защите конкуренции , пп. 3–4 ст. 1 , абзаца второго п. 1 ст. 10 ГК РФ это означает, что на хозяйствующих субъектов, занимающих доминирующее положение, возлагается общая обязанность воздерживаться от такого использования своей рыночной силы, которое бы приводило к негативным последствиям для конкуренции и (или) непосредственному причинению ущерба иным участникам рынка, включая потребителей, извлечению выгоды из использования доминирующего положения в отношениях с ними .

  1. Злоупотребление правом вследствие заключения и совершения кабальной сделки, сделки под влиянием обмана.

Как указано в пункте 1 статьи 179 Гражданского Кодекса Российской Федерации кабальной сделкой признается сделка, совершенная на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась таким положением . Для стороны, в отношении которой произошло злоупотребление правом, важно доказать, что условия соглашения между субъектами не являются равными в определении конклюдентных действий и применении способов обеспечения обязательств. Верховный Суд Российской Федерации в Определении от 07.02.2017 № 4-КГ16–69 определяет признак кабальной сделки и сделки, совершенной под влиянием обмана: поведение лица после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки .

  1. Злоупотребление правом вследствие действий юридических лиц в противоречии целям своей деятельности.

О таком вопросе свидетельствует статья 173 Гражданского Кодекса Российской Федерации Статья 173 Гражданского Кодекса: сделка, совершенная юридическим лицом в противоречии с целями деятельности, определенно ограниченными в его учредительных документах, может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлено ограничение, если доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать о таком ограничении . Наиболее часто превышение своего права происходит при заключении договоров с «навязыванием услуг или работ», которые не предусмотрены и не указаны в сфере деятельности юридического лица. Например, добровольно-принудительное страхование при предоставлении потребительского кредита (займа). Роспотребнадзор в защиту Закона «О защите прав потребителей» разъясняет, что условия договора потребительского кредита (займа) должны быть индивидуально согласованы кредитором и заемщиком и содержать только существенные условия такого вида договоров без заключения иных договоров, требуемых для заключения или исполнения договора потребительского кредита (займа) .

Таким образом, следует сделать вывод, что, становясь участниками гражданских правоотношений, субъекты осуществляют правомерные и неправомерные действия для достижения собственных интересов. Именно определение неправомерных действий, которые выражаются в волевом осознанном характере выполнения, становятся элементом недобросовестного поведения, которое проявляется в злоупотреблении правом. Основной проблематикой защиты прав и интересов остается законодательное усовершенствование мер и способов, которые применяет субъект для признания действия другой стороны недобросовестными, а также установление четко выраженного понятия «злоупотребление правом», «недобросовестное поведение» и «способы доказывания злоупотребления правом».

Литература:

  1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): Федеральный закон от 30.11.1994 № 51-ФЗ в ред. ФЗ 23.05.2018 года № 120-ФЗ// «Собрание законодательства РФ». -1994. -№ 32. Ст. 3301;
  2. Суханов Е. А. Осуществление прав и исполнение обязанностей: Гражданское право (учебник)// 3-е изд., перераб. и доп. –М.: 2008. –Том 2. –496с.;
  3. Скакун О. Ф. Теория государства и права: Учебник -Харьков: Консум; Ун-т внутр. Дел, 2000. –704 с.;
  4. О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств: Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 07.02.2017 № 6// «Российская газета». –2016. –№ 70;
  5. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 4-КГ17–63// СПС «Консультант Плюс»;
  6. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2018) утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28 марта 2018 г. //СПС «Консультант Плюс»;
  7. О защите конкуренции: Закон РФ от 26.07.2006 года № 135-ФЗ в ред. ФЗ от 04.06.2018 № 135-ФЗ// «Собрание законодательства РФ». –2006, –№ 31 (1 ч.). Ст. 3434;
  8. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.02.2017 № 4-КГ16–69// СПС «Консультант Плюс»;
  9. Роспотребнадзор разъясняет: добровольно-принудительное страхование при предоставлении потребительского кредита (займа) незаконно: Информация Роспотребнадзора от 21.04.2015 года/ Текст документа приведен в соответствии с публикацией на сайте http://www.rospotrebnadzor.ru по состоянию на 29.01.2018.// СПС «Консультант Плюс».
Основные термины (генерируются автоматически): Российская Федерация, Гражданский Кодекс, недобросовестное поведение, злоупотребление, верховный Суд, гражданское законодательство, действие, доминирующее положение, кабальная сделка, потребительский кредит.

В Люберецкий городской суд

Московской области

Истец: Иванов Иван Иванович;

место жительства:

Московская область, г. Котельники

Ответчик: Общество с ограниченной ответственностью

«Строитель»;

место нахождения: Московская обл.,

г. Котельники

З А Я В Л Е Н И Е

о злоупотреблении правом

обществом с ограниченной ответственностью «Строитель»

при установлении, осуществлении и защите гражданских прав по договору

уступки прав и перевода долга

В соотвествии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» прошу суд признать злоупотреблением правом и недобросовестным поведение ООО «Строитель» (далее — ответчик) при установлении, осуществлении и защите им гражданских прав по договору уступки прав и перевода долга (далее — договор), а именно при обстоятельствах:

а) установления договорной ответственности;

б) осуществления прав по договорной ответственности;

в) защиты гражданских прав по договору.

Обстоятельства установления договорной ответственности

Все договорные условия, включая условия об ответственности по договору, разрабатывались ответчиком. Я был лишен возможности обсуждать эти условия, изменять или дополнять их, возражать против включения этих условий в договор. При определении договорных условий об ответственности ответчик действовал в отношении меня по принципу: «заключаем договор на моих условиях либо не заключаем вовсе».

Пользуясь положением экономически сильной стороны, ответчик полностью исключил свою ответственность по договору и установил в договоре в свою пользу несправедливые льготы и преимущества.

Так, за просрочку оплаты цены договора я обязан уплатить ответчику несоразмерно высокую пеню в размере 0,5% в день, что составляет 180 процентов годовых (пункт 4.3. договора).

Правом на одностороннее расторжение договора ответчик наделил только себя (пункт 8.3 договора).

При расторжения договора по любым основаниям, включая расторжение по соглашению сторон, только ответчик получал право удержания с другой стороны штрафа в размере 10 процентов от цены договора, что составляет 691 340,00 руб. (пункт 8.4 договора).

В случае, если площадь квартиры после сдачи дома в эксплуатацию будет больше установленной в договоре, на меня возложена обязанность уплатить ответчику положительную разницу. Между тем предоставление мне квартиры меньшей площади каких-либо обязательств на ответчика не возлагает (пункты 3.1.1., 3.1.2. договора).

Я был вынужден заключить договор на условиях ответчика, поскольку нуждаюсь в улучшении жилищных условий, а других организаций, у которых я мог приобрести жилье, на момент заключения договора не было.

Считаю, что установление в договоре повышенной, несоразмерно высокой ответственности в отношении меня при полном отсутствии ответственности ответчика за нарушение обязательства является ни чем иным как злоупотребление правом с намерением ответчика причинить мне вред (п.1 ст.10 ГК РФ).

Обстоятельства осуществления прав по договорной ответственности

На протяжении всего срока оплаты мной цены договора работники ответчика уверяли меня, что пеня за просрочку мне начисляться не будет, чем, на мой взгляд, сознательно ввели меня в заблуждение. При отсутствии заблуждения я бы взял в банке кредит, проценты за который не привысили бы 15% процентов годовых (вместо 180 процентов годовых по договору), и долг по договору погасил бы вовремя.

Вышеназванный довод подтверждается тем фактом, что установив в договоре мою ответственность за просрочку оплаты в виде несоразмерно высокой пени, ответчик в период просрочки платежей (более 500 дней!) не предъявил мне ни одной претензии о необходимости погашения долга, т. е. действовал по принципу «чем длительнее просрочка должника, тем выгоднее для кредитора».

Обладая правом на одностороннее расторжение договора в случае просрочки мной исполнения обязательства на срок более 10 дней (п.8.3 договора), ответчик в течение более чем 500 дней (срок просрочки платежей) этим правом не воспользовался. Между тем судьба обязательства (досрочное расторжение договора) могла быть решена ответчиком уже в период просрочки мной второго платежа.В этом случае вопрос о взыскании с меня несоразмерно выской пени в настоящее время бы не стоял.

Требование об уплате пени заявлено ответчиком только после уплаты мной цены договора в полном объеме, т. е. после того, как он лишился права начислять мне неустойку.

После полного погашения мной долга по договору ответчик в нарушение ст. 310 ГК РФ сообщил мне о расторжении договора в одностороннем порядке, получив не только право на взыскание с меня штрафа в размере 691 340,00 руб. на основании пункта 8.4 договора, но и имущественную выгоду в виде разницы в стоимости квартиры на момент заключения и на момент расторжения договора. По моим подсчетам эта разница составляет не менее одного миллиона рублей.

В силу пункта 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Вышеназванные действия ответчика добросовестными назвать нельзя, поскольку они противоречат закону, компенсационному характеру неустойки и направлены на обогащение и получение необоснованной прибыли за счет меня, т. е. трактуются законом как злоупотребление правом.

Обстоятельства защиты гражданских прав

В ответ на мое исковое заявление о признании односторонней сделки по расторжению договора недействительной ответчик предъявил в суд встречный иск о взыскании с меня пени в размере 1 170 249,59 руб. и штрафа в размере 691 340,00 руб.

Согласно пункту 8.4. договора право ответчика на взыскание штрафа возникает у него при условии расторжения договора — обстоятельства, в отношении которого неизвестно, наступит оно или нет.

Законом (п. 3 ст. 157 ГК) условие признается ненаступившим, если его наступлению недобросовестно содействовала сторона, которой наступление условия выгодно.

Расторжение договора было выгодно только ответчику, поскольку он в этом случае получал право требовать с меня уплаты штрафа. Мне такое право в отношении ответчика договором не предоставлено. Наступлению условия ответчик незаконно и недобросовестно содействовал, т.к. произвел расторжение договора после принятия по нему от меня исполнения и в нарушение требований закона — статьи 310 ГК РФ, которая запрещает ответчику расторгать договор в одностороннем порядке как стороне договора, осуществляющей предпринимательскую деятельность.

Таким образом, в силу п. 3 ст. 157 ГК договорное условие для всыкания с меня штрафа является ненаступившим, а требование ответчика о взыскании с меня штрафа, заявленное в суд — недобросовестным и незаконным.

Считаю, что требование ответчика (истца по встречному иску) о взыскании с меня пени в размере 1 170 249,59 руб. также должно квалифицироваться как недобросовестное поведение, поскольку право на предъявление такого требования приобретено ответчиком с противоправной целью, в обход Федеральных законов «»Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации»» (далее — закон об участии в долевом строительстве), «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений» (далее — закон об инвестициях).

Из представленных нами в суд выписок из ЕГРЮЛ и письма о расторжении договора, подписанного Тайковым М.А., следует, что ООО «Строитель — 1» и ООО «Строитель» имеют единого учредителя и единое руководство, располагаются по одному адресу.

Так, в ООО «Строитель — 1» единственным учредителем (участником) является Обухов Г.А., генеральным директором — Тайков М.А. В ООО «Строитель» Тайков М.А. занимает должность заместителя генерального директора, Обухов Г.А. — должность генерального директора, он же и в этом обществе является единственным учредителем (участником).

Таким образом, названные юридические и физические лица образуют группу лиц, имеющих возможность совершать согласованные действия, результат которых соответствует интересу каждого из них. Антимонопольное законодательство предписывает относится к таким лицам как к единому хозяйствующему субъекту (см., нап-р, ст. 9 ФЗ «О защите конкуренции»).

Законом об участии в долевом строительстве ограничено право застройщика на свободное установление пени участнику долевого строительства. В силу п. 6 ст. 5 закона пеня не может превышать 1/300 ставки рефинансирования, или 0,03% в день (8,2% (ставка рефинансирования):300).

Таким образом, застройщик (ООО «Строитель — 1»), в случае заключения со мой договора долевого участия в строительстве, не имел бы возможности устанавливать мне, как участнику долевого строительства и потребителю, пеню в размере 0,5% в день в связи с явным противоречием такого договорного условия закону.

Между тем закон о долевом участии в строительстве в части установления неустойки не распространяется на правоотношения, возникающие между сторонами при заключении ими договора уступки прав по договору долевого строительства.

Считаю, что этим обстоятельством («лазейкой» в законодательстве) названная группа юридических и физических лиц недобросовестно воспользовалась.

В обход пункта 6 статьи 5 закона о долевом участии в строительстве без какой-либо правомерной экономической целесообразности, ООО «Строитель» (участник долевого строительства) и ООО «Строитель — 1» (застройщик), действуя в одной группе лиц, заключили между собой договор участия в строительстве, по которому ООО «Строитель» приобрело право требования от ООО «Строитель — 1» (а фактически — от себя самого) передачи ему в собственность 63 квартир, включая квартиру, которая является предметом договора уступки прав.

Через несколько месяцев ООО «Строитель» произвел отчуждение своего права на квартиру мне по договору уступки прав, установив в нем для меня пеню в 16,67! раза превышающую пеню, установленную законом о долевом участии в строительстве (0,5:0,03), десятипроцентный штраф за расторжение договора, возможность расторгать договор в одностороннем внесудебном порядке, производить взыскание из уплаченных мной денег пени и штрафа без моего согласия, иные не предусмотренные законом о долевом участии в строительстве льготы и преимущества.

Пунктом 3 статьи 1 закона об участии в долевом строительстве запрещается юридическим лицам, деятельность которых связана с инвестиционной деятельностью по строительству, передавать гражданам права на жилые помещения в строящихся многоквартирных домах путем заключения договоров уступки прав.

Действия юридических лиц, совершенные в нарушение названной правовой нормы признаются незаконными, а значит, исключащими право юридического лица требовать с другой стороны договора уступки прав — гражданина уплату пени.

За совершение таких действий юридические лица несут административную ответственность в виде штрафа в размере до 1 млн. рублей (п.2.2. ст.1 закона о долевом строительстве, п.1 ст. 14.28. КоАП РФ), а гражданин, являющийся строной договора уступки, напротив, получает право потребовать от юридического лица немедленного возврата денежных средств, уплаты процентов за пользование ими в двойном размере и возмещения убытков (п.3 ст. 3 закона о долевом строительстве).

Между тем и эти правовые запреты ответчик с «легкостью» обошел. Уступив мне имущественное право на квартиру по цене ниже ее покупки у застройщика, ответчик исключил применение к заключенному договору уступки прав пункта 3 статьи 1 закона о долевом строительстве и статьи 1 закона об инвестициях, которая в качестве необходимого элемента инвестиционной деятельности называет получение прибыли. Ответчик же по заключенному со мной договору уступки прав получил убыток в размере 868 712, 46 рублей, что подтверждается следующими документами и расчетами.

Так, из договора о долевом строительстве (приложение №1), заключенного между ООО «Строитель-1» (застройщик) и ООО «Строитель» (участник долевого строительства), следует, что участник долевого строительства принял на себя обязательство в течение 5 рабочих дней уплатить застройщику 359 783 900 рублей (п.2.1. договора), а застройщик — передать участнику долевого строительства в собственность 63 квартиры, в том числе и квартиру, которая является предметом моего договора с ответчиком, общей жилой площадью 4859 кв.м. (п.1.2 договора) Таким образом, средняя стоимость 1 кв. метра жилой площади при покупке составила для ответчика 74044,84 рублей (359783900:4859).

Согласно договору уступки права требования (приложение № 5 к исковому заявлению) приобретенное у застройщика имущественное право на квартиру площадью 105,1 кв. м. ответчик продал мне за 6 913 400 рублей (пункты 1.2. , 2.5 договора), или по цене 65779,26 руб. за 1 кв.м. (6913400,0 :105,1), что на 8265,58 руб. ниже цены покупки 1 кв.м жилой площади у застройщика.

Таким образом действия ответчика в обход закона, кроме правовых преимуществ, направленных на причиненение мне вреда, повлекли заведомое для него причиненение ему убытка в размере 868 712, 46 руб. (8265,58 Х105,1), о котором ему было известно уже при подписании договора со мной.

Поэтому на вопрос суда, адресованный представителю ответчика в прошлом судебном заседании, о причинах бездействия ответчика по взысканию пени и долга в течение более чем 500 дней я, в отличие от представителя ответчика, могу ответить более определенно: потому что пеня в повышенном размере нужна была ответчику прежде всего для погашения убытка в размере 868712,46 руб., который он сам себе и создал, а чем длительнее просрока, тем выше размер пени и тем выгоднее для ответчика. Только обстоятельством заинтересованности ответчика в просрочке исполнения мной обязательства я могу объяснить и доводы, приведенные выше: слишком высокий размер пени; введение меня в заблуждение относительно сроков уплаты цены договора; заявление требования об уплате пени только после утраты права на ее начисление; растожение договора после принятия по нему исполненения; возможность после расторжения договора перепродать квартиру по более высокой цене; внесудебное всыскание пени и штрафа по договору из уплаченных мной денег (что запрещается законом о долевом строительстве — п. 7, ст. 9).

На предполагаемый попрос представителя ответчика: «Каким образом мы компенсировали бы убыток, в случае надлежащего исполнения должником своего обязательства по оплате цены договора?» отвечу: с помощью введенного в договор ответчиком п.3.1.2., который освобождает ответчика от каких — либо материальных обязательств, если застройщик предоставит мне квартиру меньшей площади. Поскольку уменьшение площади договором не ограничено, а строительство квартиры производит юридическое лицо, подконтрольное ответчику, то и уменьшить площадь в стоимостном эквиваленте до размера созданного убытка и выше трудности для группы названных юридических лиц не составит.

Поскольку в причинении ответчику убытка в размере 868712,46 руб моей вины нет, считаю также, что заявленная ответчиком (истцом по встречному иску) пеня в размере 1 170 249,59 руб. несоразмерна последствиям нарушения мной обязательства и по этому основанию может быть снижена судом (ходатайство прилагается).

В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно ст. 10 ГК РФ действия в обход закона с противоправной целью, намерением причить вред другому лицу признаются злоупотреблением правом и не допускаются (п.1). В случае несоблюдения этого требования с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления суд отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (п.2.)

На основании изложенного,

прошу суд:

1. Поведение ООО «Строитель» при установлении, осуществлении и защите гражданских прав по договору уступки прав и перевода долга признать злоупотреблением правом и недобросовестным.

2. Встречный иск ответчика о взыскании с меня пени в размере 1 170 249,59 руб. и штрафа в размере 691 340,00 руб. оставить без удовлетворения.

Приложение:

1. Копия договора о долевом строительстве.

2. Ходатайство о снижении размера пени.

Объективная добросовестность – это когда поступки лица соответствуют определенному стандарту поведения. Именно об этом пойдет речь.

Нужно отличать недобросовестное поведение от незаконного. По словам руководителя правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры» Эдуарда Олевинского, недобросовестным является то, что соответствует закону, но противоречит принципам права.

Определить это бывает нелегко. Добросовестность – это в каком-то смысле морально-нравственное понятие, поясняет партнер Bryan Cave Leighton Paisner Иван Веселов. Но судебная практика и юридическая доктрина выработали общие требования.

Так, в постановлении Пленума ВС № 25 говорится, что оценивать добросовестность лица следует с помощью соотнесения его поведения с тем, которое ожидается от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и интересы другой стороны, а также содействующего ей, в том числе в получении информации. «Эта формулировка встречается по меньшей мере в каждом акте, где суд применил ст. 10 ГК», – замечает советник юрфирмы «Авелан» Павел Шефас.

Из нее можно вывести как минимум два критерия добросовестности:

учет интересов контрагента;оказание содействия.

К ним, по словам Веселова, зачастую относят реализацию права дозволенным способом, своевременное осуществление прав и исполнение обязанностей.

Оспаривание сделок

Принцип добросовестности также широко применяется в делах об оспаривании сделок. Согласно п. 5 ст. 166 ГК, заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если лицо, которое на это указывает, ведет себя недобросовестно. Например, если после заключения сделки он исполнял ее или иным способом подтверждал ее действительность.

Эту норму, по словам Коршунова, нередко трактуют слишком прямолинейно: если лицо как-то подтвердило действительность сделки после заключения, то, ссылаясь на ее порок, оно действует недобросовестно. Такой подход ошибочен, он не учитывает основание недействительности, на которое ссылается сторона, уверен эксперт.

Например, субъект настаивает, что договор недействителен, потому что совершен под влиянием обмана. При этом сам обман сторона могла выявить только на финальной стадии исполнения сделки. Несправедливо лишать ее права на защиту из-за того, что она подтвердила действительность договора (например, перечислила деньги), прежде чем узнала о пороке, замечает Коршунов.

К подобному выводу пришел Верховный суд в споре № А84-2224/2018. Учреждение просило признать госконтракт недействительным и обязать исполнителя вернуть аванс, потому что он выиграл торги с помощью недостоверной информации. Окружной суд согласился с первой инстанцией, которая отклонила иск со ссылкой на п. 5 ст. 166 ГК: истец принимал работы, поэтому исполнял контракт. Но Верховный суд поддержал апелляцию, удовлетворившую требования. Истец исполнял сделку до того, как узнал об обмане со стороны ответчика. То есть он не подтверждал сделку с таким пороком, указала экономколлегия.

Чтобы отбиться от обвинений в злоупотреблении по п. 5 ст. 166 ГК, лицу нужно доказать, что сделку оно подтвердило до того, как узнало о ее пороке. А другой стороне, напротив, следует убедить суд, что контрагент начал ссылаться на недействительность сделки, когда понял ее невыгодность или когда пришла его очередь исполнять свои обязательства, говорит Коршунов.

Недобросовестность в переговорах

Согласно п. 2 ст. 434.1 ГК, при вступлении и проведении переговоров, а также по их окончании стороны должны действовать добросовестно. Недобросовестность участника переговоров предполагается, если он:

предоставляет неполную или недостоверную информацию, в том числе умалчивает о существенных обстоятельствах. Обычно речь идет о сокрытии истинного качества товара или недостатков работ, поясняет Лиджиев;внезапно и неоправданно прекращает переговоры, когда другая сторона не могла этого ожидать.

На это же указал Верховный суд в деле № А40-98757/2018. Он подчеркнул, что нельзя начинать или продолжать переговоры, если уже известно, что невозможно заключить договор с этим контрагентом. Подобная тактика нередко встречается на практике, комментирует Коршунов. Как правило, есть основные переговоры, а есть «боковые», которые нужны только для того, чтобы добиться лучших условий в первых. В этом же деле ВС четко дал понять, что «боковые» переговоры – это недобросовестное поведение, говорит эксперт.

В переговорах очень распространены всякие манипуляции и «трюки». Многие из них находятся на грани между отстаиванием своей позиции и недобросовестностью, замечает Коршунов.

Стороны часто обвиняют друг друга в недобросовестном ведении переговоров, когда они просто не смогли договориться по определенным условиям сотрудничества. Но если обсуждение не сопровождалось «трюками» или манипуляциями, то никакого злоупотребления в такой ситуации нет, подчеркивает Коршунов. «Тот факт, что кто-то вступил в переговоры, не означает, что их результатом обязательно должно быть какое-нибудь соглашение», – поясняет эксперт.

Злоупотребление ссылкой на злоупотребление

Чрезмерные ссылки на злоупотребление правом – бич сегодняшних судебных юристов, сетует Коршунов. «Мне даже кажется, что есть какой-то флешмоб – кто первый найдет за что обвинить оппонента в недобросовестности», – признается он.

Стоит помнить, что за обращением к недобросовестности зачастую кроется отсутствие позиции, предупреждает Коршунов. «Есть объективные ситуации, в которых никак уже не поможешь. Нужно платить и все тут, вся нормативка на стороне оппонента, никак не подкопаешься. И тут появляется ссылка на недобросовестность. Это «форточка», которая всегда открыта. А вдруг получится», – поясняет эксперт.

В такой ситуации, по словам Коршунова, нужно обратить внимание суда на то, что другая сторона пытается усложнить простое дело и под предлогом злоупотребления уйти от ответственности.

Чтобы подтвердить свою добросовестность, не лишним будет раскрыть мотивы своего поступка, дает еще один совет эксперт. Важно показать, что в действиях, которые пытаются выдать за злоупотребление, была логика и что она никак не связана с тем, чтобы насолить оппоненту, поясняет Коршунов.

Злоупотребления в банкротстве

Множество примеров недобросовестности можно найти в банкротстве, признается Кирилл Коршунов из АБ «Линия Права». Злоупотребления, по словам юриста Nektorov, Saveliev & Partners Арама Григоряна, допускают все стороны – от участников должника до независимых кредиторов.

Классический пример недобросовестного поведения – формирование «дружественной» кредиторской задолженности. Это делается, чтобы аффилированные лица попали в реестр и получили возможность влиять на ход банкротства, а также участвовать в распределении активов должника.

Подобные злоупотребления, как правило, выявляются в ходе рассмотрения заявления о включении требований в реестр. По словам Евгения Лиджиева из КА «Ковалев, Тугуши и партнеры», основным признаком недобросовестного поведения в таких случаях будет заключение сделки на неразумных, экономически необоснованных условиях. «В частности, речь идет о заключении сделок в короткий промежуток времени, непредъявлении требований ко взысканию, о внешне корректных документах без косвенных доказательств реальности правоотношений, нестандартных договорных условиях, включая цену, сроки», – поясняет эксперт.

Например, в деле о банкротстве ООО «Сахмедпом» АС Сахалинской области решал, стоит ли включать в реестр почти 900 000 руб. задолженности по арендным платежам. Арендодателем выступила супруга одного из участников должника. Суд установил, что де-факто компания платила за аренду гораздо больше, чем было прописано в договоре. При этом не было доказательств, что арендатор реально использовал переданную недвижимость. Поэтому суды отказались включать требования в реестр и удовлетворили заявление управляющего о признании договора аренды недействительным (№ А59-3354/2017).

Недобросовестность управленца

Ссылки на злоупотребления нередко встречаются и в корпоративных спорах, особенно когда речь идет о взыскании убытков с топ-менеджмента. Чтобы подобный иск к руководителю удовлетворили, нужно доказать, что тот вел себя недобросовестно или неразумно (п. 1 ст. 53.1 ГК). О том, что следует понимать под злоупотреблениями управленца, еще в 2013 году разъяснил Пленум ВАС. Согласно его Постановлению от 30 июля 2013 г. № 62, недобросовестность директора считается доказанной, если он:

действовал при конфликте интересов и не сообщил об этом;скрыл от участников компании достоверную информацию о сделке;совершил сделку без необходимого одобрения;после увольнения не передал юрлицу документы об обстоятельствах, из-за которых у фирмы возникли проблемы;действовал в ущерб интересам компании, о чем знал или должен был знать.

Наиболее распространенные случаи недобросовестности топ-менеджеров выглядят следующим образом.

При доказывании недобросовестности управленца важно убедить суд, что топ-менеджер подменил интересы возглавляемой компании своими личными, говорит Коршунов. Как правило, это очевидно. Например, повышение зарплаты самому себе, премирование родственников. Но бывают случаи, когда личный интерес директора выявить не так просто. Тогда основные усилия придется направить на то, чтобы показать его суду, предупреждает Коршунов.

Например, в деле № А66-19979/2018 суд удовлетворил требования общества «Дантом – Птицепром» о взыскании убытков с бывшего директора Тимура Гасиева. Перед уходом управленец выплатил себе и еще трем сотрудникам большие премии и выходные пособия на общую сумму 8,8 млн руб. Ответчик настаивал, что выписывал премии за эффективную работу, но суд установил обратное: бизнес-план не выполнялся, результаты были неудовлетворительными. АС Тверской области принял во внимание, что премированные сотрудники вскоре перешли на работу в тот же холдинг, что и Гасиев. Суд посчитал, что директор действовал недобросовестно (вразрез с интересами общества). Вышестоящие инстанции с этим согласились.

Но есть достаточно примеров, когда суды отказываются признавать злоупотребления со стороны топ-менеджеров. Особенно много таких отказов по искам, связанным с заключением невыгодного или фиктивного договора, замечает Коршунов (например, № А40-90909/2018). Как указал Пленум ВАС в своем Постановлении № 62, суд обеспечивает защиту прав юрлиц и их учредителей, а не проверяет целесообразность управленческих решений. Поэтому руководители не должны отвечать за убытки, если их действия не выходили за пределы обычного делового оборота. Это и есть один из аргументов, которые помогут убедить суд в отсутствии злоупотребления и избежать взыскания убытков.

Добавить комментарий