Юрист неуважение к суду ом

В связи с широким общественным обсуждением доклада председателя Совета судей Виктора Момотова, с которым он выступил на третьем заседании Клуба имени Замятнина 27 февраля, «АГ» попросила адвокатов и юристов прокомментировать текст выступления.

Разграничение уважения и неуважения к суду

Как сообщала «АГ», в докладе Виктор Момотов отметил, что признание авторитета судебной власти со стороны третьих лиц как социального и правового института исключительной компетенции в сфере права – и есть уважение к суду. По его мнению, в данную категорию входит две составляющих – социологическая и юридическая части.

Председатель Совета судей указал, что важными факторами первой составляющей являются справедливость судебных постановлений, предполагающая равенство всех перед законом, и решение, вынесенное по делу честным и справедливым судом.

Второй фактор, по его мнению, связан с осуществлением правосудия и уверенностью участников судебного процесса в том, что они были услышаны, что судья и аппарат суда относились к ним с достоинством и уважением, что процесс был беспристрастным и справедливым, а судья заслуживает доверия и независим в принятии решения от внешних факторов.

По мнению адвоката КА «Лапинский и партнеры» Константина Кузьминых, граждане относятся к судам преимущественно уважительно. Он указал, что отдельные, немногочисленные ситуации проявления неуважения всегда были обусловлены откровенно неправильным поведением судьи. «В иных случаях уровень уважения к судье падал по причине содержания вынесенного им судебного решения. И действительно, во всяком случае, в уголовном судопроизводстве мы не всегда имеем действительно убедительные приговоры или апелляционные определения, постановления», – отметил Константин Кузьминых.

Старший партнер Группы правовых компаний «ИНТЕЛЛЕКТ-С» Роман Речкин указал, что уважение к суду складывается из множества факторов, от прозрачности выбора и назначения судей до вынесения ими мотивированных, обоснованных судебных актов.

Старший партнер Группы правовых компаний «ИНТЕЛЛЕКТ-С»

Выбор и назначение судей абсолютно закрыты, непрозрачны для общества. Карьера «обычного» судьи практически полностью зависит от председателя суда, со всеми вытекающими последствиями. Большая проблема и с обоснованностью судебных актов, часто суд просто умалчивает о доводах и доказательствах стороны, которые идут вразрез с принятым решением. Отдельно нужно сказать о решениях московских судов на полтора-два листа, по самым сложным делам. Все это не способствует доверию к суду, а без доверия – сложно относиться к суду с уважением.

Виктор Момотов отмечал, что с юридической точки зрения категория уважения к суду раскрывается исключительно как антипод, через категорию «неуважения к суду». Он добавил, что ответственность за это предусмотрена в ст. 297 УК, однако в этой статье речь идет только об оскорблении суда и участников судебного разбирательства, в то время как институт уважения к суду значительно шире.

В этой связи адвокат АП г. Москвы Евгений Москаленко рассказал, что в апреле 2018 г. он участвовал в заседании одного из районных судов г. Тамбова. «Судья, видя меня в первый раз, не проверила документы, не объявила состав суда, не проверила документы у свидетелей, не огласила фамилию государственного обвинителя, не предоставила обвиняемому право давать показания, дала для ознакомления с делом в шесть томов три дня, а когда я завил о перечисленных нарушениях в прениях, описала в приговоре мои действия как попытку оказать давление на суд. Давайте честно ответим на вопрос: какие шансы в российской судебной системе у адвоката доказать нарушения? Ни одна инстанция не удовлетворила жалобы еще и потому, что протокол судебного заседания, аккуратно выражаясь, был изменен. Можно ли такой суд уважать?» – задается вопросами адвокат.

Он считает, что рассуждения Виктора Момотова являются прикрытой благими намерениями попыткой заставить адвокатов молчать. Евгений Москаленко указал, что адвокатура в нынешних реалиях несет повышенную ответственность перед обществом и демократическими ценностями, которые благодаря как раз-таки манипулированию общественным мнением дискредитированы.

Адвокат АП г. Москвы

Адвокатура осталась последним институтом в системе государственного устройства России, способным выражать свое мнение открыто. В этом я вижу большую ценность, которая имеет сдерживающий характер, по отношению к злоупотреблениям власти и которую стоит охранять.

Константин Кузьминых добавил, что рассмотрение и разрешение дела для судьи – это работа, исполнение которой подразумевает тщательное к ней отношение. Для гражданина – подсудимого, истца или ответчика иной раз это судьбоносное событие, которое может повлиять на последующие годы его жизни.

«И если для судьи, допускающего эмоциональные срывы в процессе, оправдания быть не может в силу того, что он занимает и по факту, и по праву преимущественное положение в отношении других участников процесса, то у гражданина, оказавшегося под судом, возникновение таких срывов хоть и нежелательно, но закономерно. То же можно сказать и относительно его родственников», – считает адвокат. Он отметил, что профильной для таких ситуаций является ст. 297 УК РФ, о применении которой можно узнать из судебной статистики с официального сайта судебного департамента при Верховном Суде. «За весь 2017 г. по ст. 294–298.1 УК в РФ было осуждено 249 человек. С учетом того, что в это число входят осужденные не только за неуважение к суду, но и еще 5 статьям УК, показатель этот не говорит нам о существовании реальной проблемы проявления крайних форм неуважения к суду», – указал Константин Кузьминых.

В своем выступлении председатель Совета судей подчеркивал, что «неуважение к суду» – это такие публичные действия или опубликованная информация, цель которых – поставить судью в состояние презрения, смущения или чтобы принизить его авторитет, тем самым повлияв на его решение, вызвав общественную реакцию.

Роман Речкин полагает, что если суд независим, ведет процесс законно, прозрачно и выносит справедливое, обоснованное решение, то непонятно, как его можно «поставить в состояние презрения».

Злоупотребление правом

Также Виктор Момотов указывал, что дискуссионным вопросом в экспертной среде является допустимость оставления без рассмотрения тех обращений, которые содержат оскорбительные и иные недопустимые выражения.

Константин Кузьминых считает, что употреблять нецензурные выражения в обращениях в суд неприемлемо. «По одному из арбитражных дел, судя по тексту обращения заявителя, определенные признаки волокиты рассмотрения дела судом усматривались, однако заявитель изложил их в неподобающей форме, но без нецензурной брани. Арбитражным судом на заявителя был наложен штраф, и судебное решение о наложении этого штрафа было надлежаще подробное. То есть механизмы реагирования на явные проявления к суду неуважения не только имеются, но вполне применяются судами», – привел пример адвокат.

Адвокаты как посредники и «скандализация правосудия»

Как отметил в своем выступлении Виктор Момотов, в вопросах уважения к суду особое значение придается поведению судебных представителей, ведь именно они во многом формируют мнение о судебной системе. По его мнению, особая роль адвокатов как посредников между судом и гражданским обществом предполагает, что они должны с повышенным вниманием относиться к формулировкам своих публичных комментариев, поддерживать авторитет суда, а не умалять его. В этом контексте актуальна инициатива ВС по профессионализации судебного представительства, которое должно привести к объединению судебных представителей в единую профессиональную корпорацию со своими этическими нормами и возможностью принимать меры в случае их нарушения.

Также, по его мнению, в современных условиях важнейшим аспектом уважения к суду являются уважительные отношения между гражданским обществом и судом, в связи с чем необходимо озвучить такую категорию, как «скандализация правосудия». Появление этой категории связано с тем, что развитие традиционных средств массовой информации, а затем – интернета привело к тому, что манипулирование общественным мнением нередко стало использоваться для давления на суд. При этом часто используются не просто тенденциозные публикации, а попросту лживая информация.

«Без уважения к суду невозможно обеспечить подлинную судейскую независимость. Отсутствие адекватного ответа на откровенное давление, оказываемое на правосудие, ведет к крайне негативным последствиям для правопорядка. В связи с этим, очевидно, назрела необходимость поставить на общественное обсуждение вопрос введения ответственности за «скандализацию правосудия”. Мы готовы подключиться к этой дискуссии, в том числе в рамках рассматриваемых сегодня законодательных инициатив, связанных с установлением административной ответственности за неуважение к институтам власти», – заключил Виктор Момотов.

В комментарии пресс-службе Федеральной палаты адвокатов президент ФПА Юрий Пилипенко в очередной раз не согласился с тем, что адвокаты являются посредниками между судом и обществом. По его мнению, такое определение не является сущностно верным.

Президент ФПА РФ

Суд может позаботиться о росте своего авторитета и без введения санкций в отношении его критиков. У нас есть свои пожелания к суду, связанные даже не столько с решениями и приговорами, сколько с процессуальной культурой и взаимным уважением участников судопроизводства.

Кроме того, Юрий Пилипенко отметил: то, что необходимы меры, направленные на поддержку уважения к суду, не вызывает сомнения. Президент ФПА РФ считает, что необходимо провести дискуссию с Советом судей по данной проблеме.

По мнению старшего партнера АБ «Бартолиус» Дмитрия Проводина, введение самостоятельной ответственности за «скандализацию» правосудия излишне, а сама дискуссия на эту тему показывает, что судейское сообщество уже настолько чувствует недоверие к себе со стороны гражданского общества, что пытается защититься от него особым законодательным регулированием. «Всем известно, что законы о защите брака принимались в древнем Риме, когда данный институт находился в серьезном кризисе. История знает много похожих примеров», – указал адвокат.

Он подчеркнул, что невозможность или риск критики суда является путем к произволу и безнаказанности судей, так как зачастую СМИ являются единственным эффективным способом воздействия на облеченного властью правонарушителя. «Лично моя более чем 20-летняя практика представления интересов в судах показывает, что неуважительное отношение со стороны суда в отношении участников процесса – намного более частое явление, чем неуважение к суду со стороны участников процесса», – указал Дмитрий Проводин.

Адвокат отметил, что доведенные до сведения общества через СМИ и социальные сети такие события, как коррупционные уголовные дела, вынесение судебных актов, противоречащих здравому смыслу и установленному в обществе представлению о добре и зле, недопустимое поведение в быту, например езда в пьяном виде и нецензурная ругань, создают негативный образ судей и всей судебной системы.

Старший партнер АБ «Бартолиус»

Может быть, лучше бороться с недостойными проявлениями в судейской среде и очищать судебную систему от недостойных представителей, а не называть это «скандализацией» и запрещать?

Дмитрий Проводин отметил, что, продолжая логику выступления Виктора Момотова, любая профессия, носящая публичный или полупубличный характер, не должна «скандализироваться». «Я бы предложил ввести запрет за «скандализацию” работы адвокатов… Продолжая размышлять в выбранном направлении, я представляю, как целая каста «государевых” людей становится не подлежащей критике и обсуждению, и мы делаем очередной шаг в Новое Средневековье», – заключил адвокат.

Адвокат АП Краснодарского края Михаил Беньяш посчитал, что слова Виктора Момотова – это тот самый случай, когда судьи Верховного Суда в очередной раз демонстрируют либо незнание закона, либо его непонимание.

«И УК, и КоАП содержат нормы, предусматривающие ответственность за нарушение как порядка судебного заседания (ст. 17.3 КоАП), так и за оскорбление участников судебного заседания или клевету в адрес судьи», – указал он. По его мнению, введение дополнительных норм представляется явно избыточным. Более того, «скандализация» насколько неконкретная, оценочная категория, что ее введение, считает Михаил Беньяш, в конечном результате приведет к произвольному правоприменению.

«Выраженная Виктором Момотовым позиция направлена не на защиту независимости судей, которой нет, о чем он знает лучше нас с вами, а на защиту судей от зачастую обоснованной критики и подавление свободы слова, гарантированной ст. 29 Конституции», – отметил адвокат, добавив, что любая критика ведет к улучшению работы.

Адвокат АП Краснодарского края

Публичность есть одна из основных характеристик судебного процесса, а публичность без критики невозможна. По большому счету, критика публичного судебного процесса – это есть тот механизм, который ведет к соблюдению законности и реализации прав участников процесса. И если судья запрещает нахождение журналистов в открытом процессе, хамит, фальсифицирует протоколы судебных заседаний, применяет в процессе инвективную лексику, то я буду критиковать его в любом случае, какие бы запреты не вводились законом.

Роман Речкин считает, что с учетом неопределенности понятия «скандализация» введение ответственности приведет, во-первых, к фактическому запрету на любую критику судов, а во-вторых, усугубит дистанцирование судов от общества, их закрытость и непрозрачность. По его мнению, судьи и высшие чиновники и так слабо представляют экономические реалии. Показатель этого – регулярные высказывания чиновников типа «рост количества споров в судах свидетельствует об укреплении доверия к судебной системе», «низкий процент оправдательных приговоров является показателем качественной работы Следственного комитета» и т.п. Данный законопроект, отметил Роман Речкин, такой отрыв судей от общества и от реальности еще более усугубит.

Константин Кузьминых указал, что если есть основания полагать, что в отношении судьи ведется необоснованная компания по его дискредитации, проще говоря, клевета, то УК и УПК РФ предлагают для решения проблемы известные правовые средства и их дополнение новыми не требуется.

Адвокат КА «Лапинский и партнеры»

Если дело или судья вызвали повышенный общественный интерес, то этот интерес проявляется в числе прочего в комментариях и статьях журналистов, осуществляющих свою деятельности согласно законодательству о СМИ. Публикации могут быть и тенденциозны – автор имеет право на свою точку зрения, на выражение своих оценок, что гарантировано ст. 29 Конституции. Если оценки в газетах мешают работать судье, то газеты можно не читать.

Кроме того, адвокат Константин Кузьминых указал, что ст. 123 Конституции гарантирует открытость судебного разбирательства, а значит, как следствие, возможность обсуждения и оценок как обстоятельств его проведения, так и его итога неопределенным кругом лиц.

Выводы

Адвокат, партнер АБ «ЗКС» Алексей Буканёв подчеркнул, что в выступлении четко обосновано, что уважение к суду возникает при наличии совокупности факторов: справедливости судебных постановлений, уверенности участников судебного процесса в том, что они были услышаны и других обстоятельствах. «Однако в конце выступления автор не предлагает эффективных механизмов повышения «уважения к суду” через соблюдение указанных им факторов. Он предлагает ввести понятие «скандализация правосудия” и ответственность за манипулирование общественным мнением с целью давления на суд», – указал адвокат.

Он отметил, что с данными выводами не согласен, поскольку добиваться уважения к суду необходимо не запугиванием возможной ответственностью, а именно выполнением указанных автором факторов, в первую очередь, вынесением справедливых решений.

Адвокат, партнер АБ «ЗКС»

Суд в полной мере защищен российским законодательством. Введение дополнительной ответственности за «скандализацию правосудия» не станет дополнительным фактором, который будет способствовать уважению к суду.

По мнению Алексея Буканёва, уважения к суду необходимо добиваться через его независимость при принятии судебных решений и выполнение норм права.

Роман Речкин отметил, что выступление Виктора Момотова поднимает реальную проблему – состояние российского правосудия и, как следствие, проблему с уважением к нему. «Вот только решать эту проблему предлагается не реформированием судебной системы, а простым запретом ее критики», – заключил эксперт.

(Порядок обжалования судебных решений, сроки, в какой суд обращаться, виды документов)

Порядок обжалования судебного решения

К компетенции системы правосудия сегодня относится разрешение практически любых вопросов – от назначения наказания лицу, совершившему преступление, до разрешения неисполненных долговых обязательств и обжалования действий чиновников и иных государственных служащих. В суд можно обратиться практически по любому поводу, если имеет место нарушение или ущемление чьих-либо прав и интересов.

Как обжаловать решение суда, куда обратиться и в какие сроки можно обжаловать решение в суде – ответы на все эти вопросы будут даны ниже с соответствующими примерами и образцами.

Большинство вопросов рассматривается в судах общей юрисдикции – мировых или районных. Как мировые, так и районные (федеральные) судьи имеют свою компетенцию (подсудность) дел определенных категорий. Они разрешают как гражданские, так и уголовные дела.

Как бы то ни было, иски, дела и заявления в судах общей юрисдикции рассматриваются судьей единолично. Соответственно, в случае, если одна из сторон процесса не согласна с вынесенным судьей приговором или решением, законом предусмотрено право обжаловать такое решение. Также можно обжаловать решение суда, вынесенное в рамках особого производства, — судебного процесса в котором нет истца и ответчика, но присутствуют заявитель и заинтересованные лица, например, в делах связанных с оспариванием нотариальных действий, в ходе разрешения экономического спора.

Как обжаловать

И истцу, и ответчику обжаловать решение судьи можно путем подачи апелляционной либо кассационной жалобы. Следует знать, что апелляционная жалоба подается на решение судьи мирового суда, а кассационная – в случае, если дело рассматривалось в суде районном (с 1 января 2012 года апелляция подается и на решение мирового судьи и на решение федерального судьи, а кассационная на решение суда второй инстанции, т.е., на определение или решение апелляционной инстанции, причем кассационной инстанции теперь две).

В законе содержится определенный перечень условий, при которых решение следует обжаловать в суде в обязательном порядке. Вместе с тем, сложившаяся и устоявшаяся судебная практика свидетельствует о том, что подавать жалобу следует в любом случае, если одна из сторон не согласна с принятым решением и готова мотивированно доказать его неправильность и несостоятельность. Тексты апелляционной и кассационной жалоб практически одинаковы – в обязательном порядке указывается, когда и каким судом было принято оспариваемое решение, удовлетворены ли требования истца, а также суть жалобы – то есть то, с чем заявитель не согласен и почему. В конце текста должна содержаться просьбы принять и рассмотреть жалобу, а также отменить частично или полностью первоначальное решение. Здесь можно скачать примеры оформления кассационной и апелляционной жалоб.

Куда обратиться

Обжаловать решение в судебном порядке, как уже говорилось, можно только в вышестоящий суд. Иными словами, жалобу на решение мирового судьи будет рассматривать суд районный, а на решение районного судьи – суд субъекта, то есть городской, областной, краевой суд.

Однако апелляционная жалоба подается только через судью, который вынес решение, подвергаемое процедуре обжалования, а кассационная непосредственно в вышестоящий суд. Иной порядок невозможен в силу законодательства.

В какие сроки обжаловать

Материалы по обжалованию могут быть направлены судье в течение 30 дней с момента вынесения решения, не дожидаясь его вступления в законную силу. Следует знать, что истечение этого срока не исключает наличие у участника процесса права на обжалование. Истекший срок может быть восстановлен путем подачи судье ходатайства о восстановлении пропущенного срока. Безусловно, в таком ходатайстве необходимо указать уважительные причины и обстоятельства, вследствие которых имел место пропуск срока.

Такой алгоритм предусмотрен для обжалования решений суда первой инстанции. Следует знать, что решение по рассмотрению апелляционной жалобы может быть обжаловано в кассационной жалобе, а кассационное постановление также может быть обжаловано, только уже в порядке надзорного производства. Однако в надзорную инстанцию можно подать только после прохождения апелляционной инстанции и кассационной.

Надзорное обжалование проходит по аналогичной схеме, таким же порядком направляется и надзорная жалоба. Такие заявления рассматриваются Верховным судом Российской Федерации, и должны быть поданы в течение шести месяцев после вступления решения в силу. Обжаловать решение, принятое по надзорной жалобе, уже невозможно. Оно считается окончательным.

Нужно учитывать, что обжалование судебного решения – это законное право, предоставленное сторонам процесса. Не стоит опасаться использовать эту возможность, ведь практически половина всех судебных решений изменяется или отменяется в кассационном порядке. Это нормальная практика.

«В уголовно-правовой сфере судейское усмотрение проявляется прежде всего при назначении наказаний, которое должно основываться на принципах гуманизма и справедливости, — сказал Виктор Момотов. — Законодательство развивается по пути расширения судейского усмотрения при назначении уголовных наказаний. Последовательная работа Верховного суда Российской Федерации по декриминализации и гуманизации уголовных наказаний и мер пресечения служит ориентиром для судей».

Заявление прозвучало на заседании клуба имени Д.Н. Замятнина по теме «Судейское усмотрение: благо или зло, возможность или необходимость в контексте применения права». По словам Виктора Момотова, настоящий судья — это личность, для которой нетерпимы шаблоны, стереотипы, формальное отношение к делу.

«В работе судьи всегда преобладает интеллектуальный труд, требующий постоянного поиска новых форм и методов с учетом меняющихся условий, — говорит он. — В судейскую мантию не должны быть облачены люди с парализованной волей и атрофированной интеллектуальной мускулатурой, это должны быть люди творческие и волевые».

«Судейское усмотрение — актуальная тема, и ее выбор для обсуждения на заседании клуба весьма удачен, — заметил адвокат Вячеслав Голенев. — Судейское усмотрение тесно связано с понятием справедливости».

Споры о выплате страховщиком возмещения владельцу угнанного автомобиля, застрахованного при этом и от этого риска, возникают достаточно часто. Ниже – описание конкретного случая, дошедшего в конце концов до суда.

Вероятно, многие из читателей сталкивались, а быть может, ещё столкнутся с вопросом получения компенсации от страховых компаний. На данный момент представляется возможность страхования практически во всех сферах жизнедеятельности человека и бизнеса – от страхования недвижимости до страхования ответственности руководящего органа предприятия.

Страховое право является своего рода специфическим видом правового регулирования. Следует отметить, что независимо от вида страхования страховое право во многом строится на прецедентах в этой области, вырабатывая тем самым основные принципы и тенденции этой правовой сферы. Немалую роль играют и типовые условия страховых компаний, которые модифицируются в зависимости от изменений в страховом праве.
Типовые условия для страховой компании являются т.н. защитным механизмом. Клиент не имеет возможности влиять на типовые условия – он может либо принять их, либо отказаться. Естественно, что страховой бизнес строится на уменьшении рисков и ответственности страховой компании. Иначе если каждый случай подпадал бы под страховой, то предпринимательство в этой сфере не имело бы никакого смысла.

Типовые условия различных страховых компаний неоднократно ставились под сомнение в судах и признавались ничтожными, так как противоречили Закону об обязательственном праве. Как следствие, вместо типовых условий судом применялись положения закона.

Таким образом, задачей страховой компании является прежде всего уменьшение своих рисков, а зачастую и исключение выплаты компенсации страхователю.

В этой связи хотелось бы обратить внимание читателя на последнее решение Государственного суда по делу номер 3-2-1-171-13, которое можно считать новым ориентиром в защите прав страхователя, т. е. слабой стороны договора страхования.

Контекст казуса прост: украден автомобиль, который был застрахован в числе прочего на случай кражи. Ответчик (страховая компания) отказал в выплате компенсации. Вопрос: можно ли считать данный случай страховым и возникает ли у страховой компании обязанность выплаты компенсации?

Суды первой и второй инстанций пришли к выводу, что у страхователя нет права на компенсацию. Государственный суд не согласился с мнением судов нижестоящих инстанций и пояснил свои выводы.

Согласно общему правилу судебного производства, для получения компенсации именно истец должен был доказывать, что автомобиль был украден в определённом месте, в определённое время и при определённых обстоятельствах.

Однако, по мнению Государственного суда, из этого общего правила есть и исключения. В соответствии с принципом добросовестности, обязанность доказывания может быть перенесена на сторону страховой компании. В случае кражи совсем не остаётся следов (как, например, в случае пожара) и может не быть видеоматериалов или свидетелей, поэтому страхователю сложно или даже невозможно доказать факт кражи автомобиля, кроме как своими показаниями или показаниями родственников. Суд применил как следствие ст. 448 ч. 2 Закона об обязательственном праве, согласно которой страховая компания вправе требовать представления доказательств только в той мере, в какой от страхователя можно разумно ожидать их представления. В противном случае возможности доказывания страхователя были бы существенно ограничены.

Согласно страховому договору, страхователь должен был передать страховой компании ключи от угнанного автомобиля. Поэтому второй вопрос, возникающий по данному делу, состоял в том, кто должен доказывать, что переданные ключи действительно являются ключами от украденного автомобиля. Государственный суд постановил, что при возникновении подозрений, что предоставленные ключи не являются ключами от угнанного автомобиля, обязанность доказывания ложится на страховую компанию. Государственный суд не согласился с мнением судов нижестоящих инстанций, что подлинность ключей должен был доказывать именно истец (страхователь).

В качестве резюме хотелось бы сказать, что данное гражданское дело, рассмотренное Государственным судом, является примечательным. Позитивно то, что суд в очередной раз истолковал ситуацию в пользу слабой стороны, т.е. стороны страхователя. Суд справедливо перенёс обязанность доказывания кражи и подлинности ключей на страховую компанию, так как слабая сторона зачастую не имеет возможности доказывать негативные обстоятельства (обстоятельства, которые имели место быть, но для их доказывания нет объективной возможности).

В любом случае, как показало настоящее судебное решение, предпринимателю или частному лицу следует идти в подобных спорах до конца. Надо надеяться, что при рассмотрении аналогичных страховых случаев будет применяться подобный подход, и право и в дальнейшем будет постепенно развиваться в сторону защиты прав потребителя.

Илья Зуев
присяжный адвокат,
адвокатское бюро Grandman

Статья была опубликована в «Деловые Ведомости».

Добавить комментарий