ГК разумный срок

1. В п. 1 комментируемой статьи законодатель указывает, что, если обязательство предусматривает или позволяет определить день его исполнения или период времени, в течение которого оно должно быть исполнено, обязательство подлежит исполнению в этот день или, соответственно, в любой момент в пределах такого периода. Данная формулировка представляется несколько неопределенной и содержит ряд оценочных понятий: «предусматривает», «позволяет».

Таким образом, общие положения о сроках конкретизируются применительно к обязательствам.

В частности, срок может быть определен указанием как на календарную дату, так и на период времени, исчисляемый в определенных временных единицах. Кроме того, срок может определяться указанием на наступление определенных обстоятельств, предусмотренных законом или договором, в том числе на исполнение обязанностей другой стороной (см. комментарий к ст. 190).

Согласно п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 N 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» «по смыслу пункта 1 статьи 314 ГК РФ, статьи 327.1 ГК РФ срок исполнения обязательства может исчисляться в том числе с момента исполнения обязанностей другой стороной, совершения ею определенных действий или с момента наступления иных обстоятельств, предусмотренных законом или договором. Если действия кредитора, совершением которых обусловлено исполнение обязательства должником, не будут выполнены в установленный законом, иными правовыми актами или договором срок, а при отсутствии такого срока — в разумный срок, кредитор считается просрочившим (статьи 328 или 406 ГК РФ).

Например, начальный и конечный сроки выполнения работ по договору подряда (статья 708 ГК РФ) могут определяться указанием на уплату заказчиком аванса, невнесение которого влечет последствия, предусмотренные статьей 719 ГК РФ».

2. Возможны ситуации, когда обязательство не предусматривает срок его исполнения и не содержит условия, позволяющие определить этот срок, либо когда срок исполнения обязательства определен моментом востребования. В таких случаях обязательство должно быть по общему правилу исполнено в течение семи дней со дня предъявления кредитором требования о его исполнении, если обязанность исполнения в другой срок не предусмотрена законом, иными правовыми актами, условиями обязательства или не вытекает из обычаев либо существа обязательства (например, согласно п. 1 ст. 810 ГК в случаях, когда срок возврата договором не установлен или определен моментом востребования, сумма займа должна быть возвращена заемщиком в течение тридцати дней со дня предъявления заимодавцем требования об этом, если иное не предусмотрено договором).

Конституционный Суд РФ опубликовал информационно-тематическое собрание правовых позиций, касающихся права на доступ к правосудию в разумный срок в уголовном судопроизводстве (по состоянию на июль 2020 г.).

Так, в Определении № 127-О/2004 указано, что возможность проверки законности и обоснованности решений первой инстанции лишь после окончательного разрешения дела – а именно одновременно с рассмотрением кассационной жалобы на приговор – не может быть признана эффективным средством защиты нарушенных прав в случаях, когда в результате такого отсроченного судебного контроля нарушенные права, включая право на справедливое рассмотрение дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, не могут быть восстановлены в полном объеме. Необоснованное изменение подсудности может привести к нарушению гарантированного Конституцией РФ права каждого на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, повлечь задержку судебного разбирательства и тем самым нарушить разумные сроки разрешения дела судом.

По мнению руководителя направления «Уголовное право» КА «Тарло и партнеры» Константина Лазарева, важно не столько нарушение сроков разбирательства, сколько то, что изменение подсудности может привести к снижению качества рассмотрения уголовного дела – например, окажется невозможно допросить всех свидетелей, поскольку они, как правило, живут в месте совершения преступления.

Согласно Определению № 425-О/2006, Конституция гарантирует государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина; государство обеспечивает потерпевшим от преступлений доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Реализация указанных прав осуществляется, в частности, посредством использования механизмов уголовно-процессуального регулирования, предполагающих обязанность органов предварительного расследования и прокурора при выявлении признаков преступления возбуждать уголовные дела, осуществлять от имени государства уголовное преследование по делам публичного и частно-публичного обвинения, обеспечивая тем самым неотвратимость ответственности виновных лиц и защиту прав лиц, пострадавших от преступлений.

Невыполнение или ненадлежащее выполнение данной обязанности, выражающееся в том числе в длительном затягивании решения вопроса о наличии оснований для возбуждения уголовного дела, неоднократных прерывании и возобновлении проверки по заявлению о преступлении, подчеркивается в документе, приводит к нарушению разумного срока рассмотрения дела и ограничению доступа потерпевших к правосудию.

Константин Лазарев отметил, что неотвратимость наказания зависит от процедуры возбуждения уголовного дела. «Не устаю утверждать, что процедура «возбуждения” уголовного дела – это анахронизм, превратившийся в плотину, перекрывающую возможность сбора доказательств. Лишнее тому подтверждение – это постоянное расширение полномочий по сбору доказательств на стадии доследственной проверки. Стадия «возбуждения” нарушает баланс интересов потерпевшего и подозреваемого», – считает он.

В следующем определении КС указал, что положение ч. 6 ст. 162 УПК, предусматривающее полномочие прокурора при возобновлении приостановленного уголовного дела установить срок дополнительного следствия в пределах месяца с момента поступления дела следователю, не допускает отступления от принципа обеспечения каждому права на рассмотрение его дела в разумные сроки и не позволяет произвольно и безосновательно затягивать сроки производства по делу (Определение № 179-О-О/2007).

По мнению Константина Лазарева, возобновление ранее приостановленного дела и установления месячного срока расследования, безусловно, является отступлением от принципа рассмотрения дела в разумные сроки. «Конституционный Суд пришел к обратному выводу только потому, что рассматривал эту норму в «статике”. На практике такой прием используется, чтобы уйти от необходимости получения согласия на продления сроков следствия у вышестоящего руководителя», – указал он.

В Определении № 1172-О/2012 КС отметил, что установление ответственности государства в виде компенсации лицам за нарушение разумного срока уголовного судопроизводства лишь до вступления в силу приговора суда не означает введение ограничений прав осужденных на судебную защиту и не исключает право на возмещение государством морального вреда, причиненного виновным нарушением предусмотренных законом на стадии исполнения приговора сроков рассмотрения ходатайств осужденных, реализуемое в порядке гражданского судопроизводства.

Согласно Постановлению № 14-П/2013 содержащееся в ч. 7 ст. 3 Закона о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок условие об установлении подозреваемого (обвиняемого), предусмотренное для обращения с требованием о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок в случаях, когда продолжительность производства по уголовному делу превысила четыре года и заинтересованное лицо ранее обращалось с заявлением об ускорении рассмотрения уголовного дела в порядке, установленном уголовно-процессуальным законодательством, имеет целью получение реальной судебной защиты в форме восстановления нарушенных прав и свобод прежде всего такими субъектами уголовного судопроизводства, как подозреваемые и обвиняемые.

Данное условие, разъяснил КС, позволяет суду проверить, соблюдено ли право подозреваемого (обвиняемого) на справедливое разбирательство дела в разумный срок, включая стадию досудебного производства, и исходя из этого определить, может ли конкретное заявление о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок быть удовлетворено с учетом общей продолжительности судопроизводства по уголовному делу, производство по которому не окончено.

КС отметил, что чрезмерная длительность досудебного производства по уголовному делу, начиная с момента установления подозреваемого (обвиняемого), презюмирует и нарушение права потерпевшего от преступления на справедливое и публичное рассмотрение его требований, включая требование о возмещении причиненного преступлением вреда, в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Реализация потерпевшим права на судебную защиту в разумный срок в большей степени определяется именно продолжительностью предварительного расследования, а не его тщательностью, поскольку сбор избыточных доказательств может привести к неоправданной задержке в осуществлении судопроизводства и нарушить указанное право потерпевшего.

Следовательно, посчитал Конституционный Суд, такое дополнительное условие, при котором возможно обращение с заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок, как установление подозреваемого (обвиняемого), может действовать и в отношении потерпевшего, но лишь с учетом и при соблюдении баланса конституционно защищаемых ценностей.

КС отметил, что реализация потерпевшими и иными заинтересованными лицами, которым деянием, запрещенным уголовным законом, причинен физический или материальный вред, права на судопроизводство в разумный срок в целях получения реальной судебной защиты в форме восстановления нарушенных прав и свобод также должна осуществляться в соответствии с законодательно закрепленными критериями определения разумности сроков уголовного судопроизводства. При этом процессуальный статус этих лиц предопределяет необходимость учета дополнительных параметров, позволяющих при отнесении срока разбирательства конкретного дела к разумному исключить его произвольную оценку, в том числе имея в виду, что обеспечение их права на судопроизводство в разумный срок зависит не столько от продолжительности досудебного производства по делу, сколько от своевременности, тщательности, достаточности и эффективности предпринятых мер для объективного рассмотрения соответствующих требований.

КС указал, что взаимосвязанные положения ч. 1 ст. 1, п. 1 ч. 1, ч. 6 и 7 ст. 3 Закона о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок, а также ч. 1 и 4 ст. 244.1 и п. 1 ч. 1 ст. 244.6 ГПК не противоречат Конституции в той мере, в какой предполагают, что потерпевшему или иному заинтересованному лицу, которому запрещенным уголовным законом деянием причинен физический или имущественный вред, может быть отказано в признании за ним права на подачу заявления о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок на том формальном основании, что подозреваемый или обвиняемый по делу не был установлен, если в таком заявлении не приведены данные, свидетельствующие о возможном нарушении разумных сроков уголовного судопроизводства, в том числе в связи с непринятием судом, прокурором, руководителем следственного органа, следователем, органом дознания, дознавателем должных мер, необходимых для своевременного осуществления досудебного производства по делу и установления подозреваемых (обвиняемых) в совершении преступления лиц, с учетом общей продолжительности судопроизводства по уголовному делу.

Высшая инстанция отметила, что при отсутствии доказательств, свидетельствующих о том, что у органов предварительного расследования была возможность выдвинуть подозрение или обвинение в отношении конкретного лица, сама по себе значительная продолжительность досудебного производства по уголовному делу не может рассматриваться как безусловное нарушение права потерпевшего на судопроизводство в разумный срок, влекущее обязанность государства выплатить ему компенсацию.

В Определении № 1056-О/2013 подчеркивается, что правовая позиция КС, выработанная в Постановлении от 25 июня 2013 г. № 14-П, в соответствии с которой впредь до внесения в действующее правовое регулирование надлежащих изменений, вытекающих из данного Постановления, суды общей юрисдикции не вправе отказывать потерпевшим в принятии к рассмотрению заявлений о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок по одному лишь формальному основанию – в связи с тем, что подозреваемый или обвиняемый по данному делу не был установлен, – если имеются данные, свидетельствующие о непринятии надлежащих мер судом, прокурором, руководителем следственного органа, следователем, органом дознания, дознавателем, необходимых в целях своевременного осуществления досудебного уголовного судопроизводства носит общий характер и распространяется на все случаи, связанные с рассмотрением и разрешением вопросов о праве потерпевших, которым запрещенным уголовным законом деянием причинен физический или материальный вред, на судопроизводство в разумный срок в целях получения реальной судебной защиты в форме восстановления нарушенных прав и свобод.

В Постановлении № 28-П/2014 КС признал, что взаимосвязанные положения ч. 1 ст. 1 Закона о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок и ч. 3 ст. 6.1 УПК не противоречат Конституции в той мере, в которой не допускают возвращения заявления о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок лицу, по заявлению которого о преступлении отказано в возбуждении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Также данные нормы не допускают отказ в выплате компенсации такому лицу на том лишь формальном основании, что в отношении данного лица не было принято процессуальное решение о признании потерпевшим, если позиция органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры о наличии оснований для возбуждения уголовного дела в период предварительного расследования неоднократно менялась и (или) если принятым впоследствии судебным решением установлено, что отказ в возбуждении уголовного дела в период до истечения сроков давности уголовного преследования был незаконным, необоснованным.

Кроме того, в постановлении отмечается, что оспариваемые нормы не допускают возвращение заявления о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или отказ в выплате компенсации потерпевшему в случаях, когда производство по уголовному делу прекращено в связи с истечением срока давности уголовного преследования, который по данному преступлению меньше, чем установленный законодательством срок производства по уголовному делу, позволяющий обращаться в суд с заявлением о присуждении компенсации, на том лишь формальном основании, что продолжительность производства по делу до истечения срока давности уголовного преследования не превысила срок, установленный в качестве условия обращения в суд с указанным заявлением применительно к лицам, производство по делам которых продолжается.

Согласно определениям № 1541-О/2015, 1542-О/2015 и 1543-О/2015 по конституционно-правовому смыслу ч. 6 ст. 162 УПК предусмотренный ею порядок продления срока предварительного следствия направлен на обеспечение принципов законности и разумного срока уголовного судопроизводства путем устранения выявленных нарушений и препятствий к дальнейшему движению уголовного дела, а также принятия мер для ускорения предварительного расследования в случаях его незаконного, необоснованного приостановления или прекращения. Порядок продления срока предварительного следствия также должен отвечать требованиям законности, обоснованности, достаточности и эффективности действий руководителя следственного органа и следователя, которые могут быть проверены в рамках судебного и ведомственного контроля, прокурорского надзора и должны быть учтены при присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок в соответствии с Законом о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок и ст. 6.1 УПК.

«Не могу согласиться с выводами о правовом смысле ч. 6 ст. 162 УПК. Порядок продления срока предварительного следствия на практике только увеличивает его. На сегодняшний день следователь вынужден выполнять очень много непроизводительных действий, что только отвлекает от расследования. Вынесение чисто организационного, ведомственного контроля на законодательный уровень, на мой взгляд, является неверным решением проблемы», – считает Константин Лазарев.

В Постановлении № 4-П/2017 КС указал, что потерпевшим как лицам, заинтересованным в исходе дела, обеспечивается судебная защита их прав и законных интересов в рамках уголовного судопроизводства, в том числе в отношении соблюдения предусмотренных ст. 6.1 УПК разумных сроков уголовного судопроизводства на стадии как предварительного следствия, так и судебного разбирательства, в случае нарушения которых они не лишены возможности обратиться за компенсацией, предусмотренной Законом о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок.

В соответствии с Определением № 644-О/2019 реабилитированное лицо вправе обратиться в суд в порядке гражданского судопроизводства и при нарушении его права на судопроизводство в разумный срок – с административным исковым заявлением о присуждении компенсации за нарушение данного права.

Согласно Постановлению № 23-П/2019 предусмотренное ч. 3 ст. 6.1 УПК регулирование порядка исчисления разумного срока уголовного судопроизводства с момента начала осуществления уголовного преследования направлено, прежде всего, на обеспечение права на судопроизводство в разумный срок для лиц, привлеченных в качестве подозреваемых или обвиняемых, а также в отношении которых начато производство одного из связанных с проверкой сообщения о преступлении процессуальных действий в порядке, предусмотренном ч. 1.1 ст. 144 Кодекса, либо следственных действий.

КС указал, что ч. 3 ст. 6.1 УПК в той мере, в какой она позволяет при определении разумного срока уголовного судопроизводства для лица, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред (признанного потерпевшим), не учитывать период со дня подачи им заявления о преступлении и до момента возбуждения уголовного дела об этом преступлении в случаях, когда производство по данному делу завершилось постановлением обвинительного приговора, не соответствует Конституции.

До внесения законодателем изменений при определении разумного срока уголовного судопроизводства для лица, признанного потерпевшим, если производство по делу завершилось обвинительным приговором, следует руководствоваться положениями ч. 3 ст. 6.1 УПК.

Ирина Степановна Золотая-Евдокимова,
помощник судьи экономического суда
Могилевской области

Исходя из основных положений ГК, договор, по которому сторона должна получить плату или иное встречное предоставление за исполнение своих обязанностей, является возмездным. Договор предполагается возмездным, если из законодательства, содержания или существа договора не вытекает иное <*>.

Действуя разумно и добросовестно, участники правоотношений, урегулированных гражданским законодательством, исходят из принципа взаимности.

В п. 3 постановления Пленума ВХС N 16 обращено внимание на соблюдение сторонами требований ст. 402 ГК, в соответствии с которыми договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем его существенным условиям. Существенными, необходимыми или обязательными являются условия о предмете договора (наименование передаваемого товара, выполняемой работы, оказываемой услуги и т.п.), иные условия (цена, сроки исполнения, количество, местонахождение имущества, его состав, пределы использования имущества и др.), которые могут быть отнесены к существенным в случаях, если они:

— названы в качестве таковых в законодательстве для договоров данного вида (например, наименование и количество товара для договора купли-продажи <*> или цена товара, порядок, сроки и размеры платежей по договору купли-продажи в кредит с условием о рассрочке платежа <*> и пр.;

— определены как существенные самими сторонами при заключении договора или по заявлению одной из сторон и при этом между сторонами достигнуто соглашение;

— вытекают из сущности договора данного вида.

При рассмотрении споров, вытекающих из ненадлежащего исполнения договорных обязательств, в которых согласование сторонами срока его исполнения является существенным условием, но не нашло своего подтверждения, суд на основании соответствующей нормы закона, не позволяющей считать подобный договор заключенным, должен указать на данное обстоятельство в мотивировочной части судебного решения <*>.

В случаях, если сторонами не предусмотрен срок исполнения обязательств, когда данное требование не является обязательным, а договор не содержит условий, позволяющих определить этот срок, суд, исходя из содержания ч. 2 п. 2 ст. 295 ГК устанавливает «разумность» срока исполнения. При этом вывод о разумности или неразумности того или иного срока делает суд, исходя из целесообразности исполнения того или иного обязательства, и зависит от конкретных обстоятельств рассматриваемого спора. При этом следует отметить, что понятие «разумный срок» достаточно оценочное и представляет собой период времени, достаточный для исполнения обязательства.

Предъявляя исковые требования и исходя из основных начал доказывания по делу, установленных в ст. 100 ХПК, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на обоснование своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законодательством.

Следовательно, предъявляя исковые требования, истец обязан доказать, что ответчиком нарушены положения о разумности исполнения обязательства, обосновав свою позицию конкретными обстоятельствами, позволившими определить срок исполнения, а также доказать наступление обстоятельств, с которыми истец связывает начало исполнения обязательства <*>.

Так, например, разумным сроком по поставке сельскохозяйственной техники является период времени, определенный для начала проведения сельскохозяйственных работ.

Положения постановления Пленума ВХС предусматривают сроки оплаты поставленных товаров договором поставки товаров, когда сторонами определено условие о расчетах платежными поручениями либо платежными требованиями <*>.

Следует отметить, что при предъявлении в суд требований, связанных с уплатой задолженности по обязательству, срок исполнения которого не определен, а также обязательства, не позволяющего определить разумный или иной срок его исполнения, суд признает такое обязательство определенным моментом востребования, обяжет истца представить доказательства предъявленного требования об уплате образовавшейся задолженности и определит срок исполнения обязательства по правилам ч. 2 п. 2 ст. 295 ГК. В случае непредставления суду доказательств предъявленного ответчику требования об уплате задолженности просрочка исполнения обязательства наступает по истечении семи дней со дня направления претензии (в случаях, когда предъявление претензии является обязательным) либо же после предъявления в суд исковых требований.

Читайте этот материал в ilex >>
*по ссылке Вы попадете в платный контент сервиса ilex

1. В п. 1 комментируемой статьи законодатель указывает, что, если обязательство предусматривает или позволяет определить день его исполнения или период времени, в течение которого оно должно быть исполнено, обязательство подлежит исполнению в этот день или, соответственно, в любой момент в пределах такого периода. Данная формулировка представляется несколько неопределенной и содержит ряд оценочных понятий: «предусматривает», «позволяет».

Таким образом, общие положения о сроках конкретизируются применительно к обязательствам.

В частности, срок может быть определен указанием как на календарную дату, так и на период времени, исчисляемый в определенных временных единицах. Кроме того, срок может определяться указанием на наступление определенных обстоятельств, предусмотренных законом или договором, в том числе на исполнение обязанностей другой стороной (см. комментарий к ст. 190).

Согласно п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 N 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» «по смыслу пункта 1 статьи 314 ГК РФ, статьи 327.1 ГК РФ срок исполнения обязательства может исчисляться в том числе с момента исполнения обязанностей другой стороной, совершения ею определенных действий или с момента наступления иных обстоятельств, предусмотренных законом или договором. Если действия кредитора, совершением которых обусловлено исполнение обязательства должником, не будут выполнены в установленный законом, иными правовыми актами или договором срок, а при отсутствии такого срока — в разумный срок, кредитор считается просрочившим (статьи 328 или 406 ГК РФ).

Например, начальный и конечный сроки выполнения работ по договору подряда (статья 708 ГК РФ) могут определяться указанием на уплату заказчиком аванса, невнесение которого влечет последствия, предусмотренные статьей 719 ГК РФ».

2. Возможны ситуации, когда обязательство не предусматривает срок его исполнения и не содержит условия, позволяющие определить этот срок, либо когда срок исполнения обязательства определен моментом востребования. В таких случаях обязательство должно быть по общему правилу исполнено в течение семи дней со дня предъявления кредитором требования о его исполнении, если обязанность исполнения в другой срок не предусмотрена законом, иными правовыми актами, условиями обязательства или не вытекает из обычаев либо существа обязательства (например, согласно п. 1 ст. 810 ГК в случаях, когда срок возврата договором не установлен или определен моментом востребования, сумма займа должна быть возвращена заемщиком в течение тридцати дней со дня предъявления заимодавцем требования об этом, если иное не предусмотрено договором).

Начало дискуссии по вопросу о разумности сроков судопроизводства в российской процессуальной науке было связано с интеграцией России в европейские правовые структуры, прежде всего с признанием российским государством юрисдикции ЕСПЧ. В результате указанной интеграции произошла имплементация принципа разумности сроков, наработанного в процессе применения норм ЕСПЧ, в правовую систему России. Одновременно российские граждане получили возможность обратиться за защитой в ЕСПЧ в случае, если они считают нарушенным свое право на рассмотрение гражданского дела в суде без неоправданной задержки при условии исчерпания всех внутренних средств защиты, предусмотренных российским законодательством.

В доктринальном плане важно определиться с пониманием разумности как правового феномена. Данный вопрос пока не получил в науке единого разрешения.

В современной юридической литературе разумность определяется трояко – как требование к правоприменителю, как критерий (показатель) оценки деятельности субъекта правоотношения и как принцип права. Так, А. Барак полагает, что разумность является материальным ограничением судейского усмотрения и заключается в сознательной интеллектуальной борьбе между несколькими законными возможностями, в которой судья применяет объективные стандарты.

Высказывается также мнение о том, что «разумность» представляет собой своеобразное «внешнее мерило», служащее масштабом оценки действия субъектов. Иными словами, «разумность» как юридическая категория, во-первых, непосредственно характеризует объективную сторону действий конкретного субъекта; во-вторых, опосредованно (через сравнение его поведения с возможным поведением среднего человека) характеризует интеллектуальные и нравственные качества лица.

Второй подход к определению сущности разумности нашел отражение в развернутом определении, предложенном Д. Н. Рогачевым: «Разумность – законодательно закрепленная характеристика правомерной коррекции уполномоченными субъектами условий действия и (или) содержания норм права, основанная на сознательном сопоставлении имеющихся у них возможностей (материальных, интеллектуальных) и эмпирической действительности (ситуационной обстановки) с целью обеспечения наибольшей эффективности осуществляемой социально полезной деятельности».

При всей важности первых двух подходов нельзя не признать, что полноценный правовой (в том числе процессуально-правовой) эффективный механизм реализации требования разумности невозможен без придания этому требованию статуса принципа права. Правда, сразу же возникает вопрос о масштабе данного принципа, который напрямую связан с определением сферы его действия.

В связи с этим правильным представляется вывод Д. Н. Рогачева о том, что категория «разумность» имеет общеправовой регулятивный характер, обусловливается целями согласования требований принципов равноправия (формально-юридический аспект) и социальной справедливости (правосознание), а закрепление в отраслевых кодексах принципа разумности, основанного на однозначном понимании этой категории, а также параметров его интерпретации является одним из приоритетных средств и путей повышения эффективности применения категории «разумность» в механизме правового регулирования.

Однако на сегодняшний день было бы преждевременно говорить о разумности как общеправовом принципе, поскольку пока в этом качестве он не получил нормативного закрепления. Наиболее обширные массивы норм, охваченных действием разумности, характерны для двух отраслей – гражданского и гражданского процессуального права.

Следующий вопрос, требующий разрешения, – пределы действия принципа разумности в гражданском процессуальном праве. До принятия Федеральных законом от 30.04.2010 № 68-ФЗ и № 69-ФЗ по данному вопросу существовало две точки зрения. Согласно узкой трактовке, которая стала преобладающей в науке гражданского процесса, сферой действия принципа разумности является только институт процессуальных сроков, причем действует он исключительно при установлении судьей сроков для совершения отдельных процессуальных действий, когда по закону ему предоставлено такое право (Г. А. Жилин, М. Дженис, Р. Кей, Э. Гротрайн и др.). В соответствии с широкой трактовкой разумность следует рассматривать в качестве общего принципа гражданского процессуального права в том смысле, что его адресатом является не только суд как носитель дискреционного полномочия по установлению отдельных видов процессуальных сроков, но и другие участники процесса в той мере, в какой их процессуальная деятельность зависит от судейского усмотрения (например, деятельность по сбору, исследованию и оценке доказательств по гражданским делам).

Как нам представляется, принятие названных выше Федеральных законов дает достаточные основания говорить о непосредственном нормативном закреплении разумности сроков судопроизводства в российском гражданском процессуальном праве в качестве межотраслевого принципа трех отраслей процессуального права – гражданского процессуального, арбитражного процессуального и уголовного процессуального. В пользу данного вывода говорит, в частности, включение специальных статей, посвященных принципу разумности, во все три процессуальных кодекса (ст. 6.1 ГПК, ст. 6.1 АПК, ст. 6.1 УПК) и размещение их в главе «Основные положения»,

Очевидно, было бы более логичным рассматривать разумность сроков судопроизводства как межотраслевой принцип, производный от общеправового принципа разумности. Подчеркнем, именно как производный принцип, а не как один из элементов содержания общеправового принципа разумности. В данном случае представляется уместной аналогия с такими принципами, как равенство всех перед законом и судом и процессуальное равноправие сторон. При этом было бы правильным, на наш взгляд, включить в главу «Основные положения» статью, посвященную принципу разумности, а нормы, ныне содержащиеся в ст. 6.1 процессуальных Кодексов, закрепить в главах, посвященных процессуальным срокам. Но законодатель решил иначе, и тому, очевидно, были свои причины.

Также следует отметить, что указание на сроки судопроизводства в названии принципа в данном случае не означает, что он имеет статус институционального. С учетом положений ст. 6.1 и гл. 22.1 ГПК требование разумности, по нашему мнению, приобретает характер общего фундаментального требования, действие которого не ограничивается нормами института процессуальных сроков (гл. 9 ГПК), а, напротив, охватывает все гражданское судопроизводство. Это находит отражение и в самом понятии «разумный срок», закрепленном ст. 6.1 ГПК, и в одной из задач гражданского судопроизводства, установленных ст. 2 ГПК (своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел судом), да и в самом факте закрепления принципа разумности не в гл. 9 ГПК («Процессуальные сроки»), а в гл. 1 Кодекса («Основные положения»).

Поскольку любой принцип имеет свое определение, содержание, механизм реализации, разработка этих вопросов применительно к принципу разумности сроков судопроизводства по гражданским делам представляется одной из актуальных задач науки российского гражданского процесса в настоящее время.

Для того чтобы выяснить сущность и содержание принципа разумности, необходимо обратиться к положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод (прежде всего ст. 6) и их официальному толкованию, которое содержится в решениях ЕСПЧ. В соответствии с п. 1 ст. 6 Конвенции «каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях… имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона…».

В своих решениях по конкретным делам ЕСПЧ в порядке толкования ст. 6 Конвенции, обозначил следующие правовые позиции, без которых невозможно установить суть принципа разумности сроков судопроизводства вообще и гражданского судопроизводства в частности:

  • 1) Конвенция не навязывает государствам – членам Совета Европы какие-либо четко установленные временные периоды, в течение которых гражданское дело должно быть разрешено по существу. Как отмечается в литературе, нарушение «разумного срока» оценивается Судом через призму сложности предмета спора, поведения сторон и судебных властей, значимости и последствий несоблюдения сроков урегулирования цивилистического казуса для заявителя;
  • 2) не бывает множества «разумных сроков», используемых в суде первой инстанции, при пересмотре не вступивших и вступивших в законную силу решений, в рамках исполнительного производства.

Рассмотрим нормативное воплощение указанных принципиальных позиций в российском гражданском процессуальном законодательстве и правоприменительной практике.

Впервые положение Конвенции о разумном сроке было закреплено в ГПК 2002 г. Так, согласно ст. 2 ГПК одной из задач гражданского судопроизводства является своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел. В соответствии с ч. 1 ст. 107 ГПК судом сроки должны устанавливаться с учетом принципа разумности. По буквальному смыслу данной нормы речь идет только о разумности сроков, устанавливаемых судом (например, сроки для устранения недостатков искового заявления, представления дополнительных доказательств и др.). Однако при систематическом толковании обеих приведенных норм можно сделать вывод о том, что под категорию разумности должны подпадать как сроки, устанавливаемые судом для совершения отдельных процессуальных действий, так и срок рассмотрения всего гражданского дела, включая вынесение окончательного решения.

Но ведь сроки рассмотрения дела относятся к той категории процессуальных сроков, которые устанавливаются законом, а не судом. Означает ли это, что требование разумности обращено лишь к законодателю? Конечно же, нет. Дело в том, что сроки рассмотрения дела, установленные законом, и разумные сроки рассмотрения дела – это две разные категории.

Временем рассмотрения и разрешения гражданского дела, исходя из смысла ст. 154 ГПК, считается период со дня поступления заявления в суд (мировым судьей – со дня принятия заявления к производству) и до вынесения по нему решения либо определений о прекращении производства по делу или об оставлении заявления без рассмотрения. Однако данное правило позволяет лишь определить, был ли соблюден срок рассмотрения, установленный законом, по данному конкретному делу, но практически никак не помогает в решении вопроса о том, было ли дело рассмотрено в разумный срок.

Что же касается собственно понятия «разумный срок», то, как верно отметил А. А. Богомолов, оно является оценочным (при его применении необходимо исходить из фактических обстоятельств дела) и до принятия Федерального закона от 09.12.2010 № 353-Φ3 характеризовалось в литературе как общее, абстрактное, нечеткое понятие, которое выражено в источниках права, регулирующих порядок гражданского и административного судопроизводства, и предназначено для того, чтобы предоставить правоприменителю в рамках конкретного дела относительную свободу действий.

В настоящее время, оставаясь оценочным, понятие разумности сроков приобрело в российском гражданском процессуальном законодательстве более или менее четкие очертания, поскольку в ч. 3 ст. 6.1 ГПК получили прямое нормативное закрепление три из четырех критериев, используемых в практике ЕСПЧ, а именно: правовая и фактическая сложность дела, поведение участников гражданского процесса, достаточность и эффективность действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела.

Вторая позиция – о едином разумном сроке рассмотрения дела, который не подразумевает дифференциации по судебным инстанциям, – также получила прямое нормативное закрепление с принятием Федерального закона от 30.04.2010 № 69-ФЗ.

Судебная практика (позиция ЕСПЧ): Судом неоднократно отмечалось, что всякий отрезок времени начинает свое течение с момента обращения в органы правосудия либо же возбуждения процессуальной деятельности по рассмотрению гражданского дела и прекращает свое существование в день реального исполнения окончательного правоприменительного вердикта (Постановление ЕСПЧ от 08.02.2007 «Никишин против Российской Федерации» (Nikishin v. Russia)).

С учетом российского подхода к решению вопроса о соотношении понятий «гражданский процесс» и «исполнительное производство» национальный законодатель пошел по пути выделения только двух видов разумного срока – разумный срок судебного разбирательства и разумный срок исполнения судебного акта, что в принципе не противоречит духу Конвенции. Так, по смыслу ч. 3 ст. 6.1 ГПК критериям разумности должен соответствовать период со дня поступления искового заявления или заявления в суд первой инстанции до дня принятия последнего судебного постановления по делу (разумный срок рассмотрения дела).

В связи с этим становится понятным смысл введения российским законодателем такой категории, как «последний судебный акт»: это понятие имеет ключевое значение для определения момента окончания срока рассмотрения дела, без которого невозможно установление общей продолжительности судопроизводства, а значит, и решение вопроса о соблюдении принципа разумности.

Ввиду отсутствия легального определения данного понятия и в законодательстве о компенсации, и в процессуальных кодексах высшие судебные инстанции вынуждены были дать соответствующее разъяснение. Согласно п. 11 совместного постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 23.12.2010 № 30/64 «О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» последним судебным актом, принятым по гражданскому делу, исходя из положений ст. 13 ГПК, ст. 15 АПК, может служить решение, определение о прекращении производства по делу, определение об оставлении заявления без рассмотрения, принятые (вынесенные) судом первой инстанции, постановление суда апелляционной инстанции, а также, если дело не возвращено на рассмотрение в нижестоящий суд, определение или постановление суда кассационной инстанции, принятые на основании ст. 390 ГПК, ст. 287 АПК, определение или постановление суда надзорной инстанции, вынесенные на основании ст. 391.12 ГПК, ст. 305 АПК, определение об отказе в передаче дела для пересмотра судебного акта в порядке надзора в Президиум ВАС РФ (ч. 8 ст. 299 АПК).

Ни для кого не секрет, что в судопроизводстве, в том числе и по гражданским делам, нередко возникают такие временны́е промежутки, когда процесс по делу юридически продолжается, а эффективная (с точки зрения достижения конечного результата) процессуальная деятельность как таковая отсутствует. Возникновение таких ситуаций может быть обусловлено различными факторами, зачастую не связанными с правовой или фактической сложностью дела. Речь идет прежде всего об отложении судебного разбирательства, а также, хотя и в меньшей степени, о приостановлении производства по делу. Возникает вопрос: должны ли указанные временные отрезки учитываться при определении продолжительности рассмотрения дела в суде первой инстанции и при исчислении общей продолжительности судопроизводства, имея в виду нетождественность указанных понятий, о которой было сказано выше?

Что касается приостановления производства, то вопрос однозначно урегулирован законом. Согласно ч. 1 ст. 110 ГПК течение всех неистекших процессуальных сроков приостанавливается одновременно с приостановлением производства по делу.

Относительно учета времени, затраченного на отложение судебного разбирательства, доктриной и практикой давно было выработано правило, согласно которому такие временны́е периоды включаются в срок рассмотрения дела.

В связи с этим обращает на себя внимание новое правило, закрепленное в ч. 3 ст. 152 АПК: срок, на который производство по делу было приостановлено или судебное разбирательство отложено в случаях, предусмотренных АПК, не включается в срок рассмотрения дела, но учитывается при определении разумного срока судопроизводства. Во-первых, не ясно, почему законодатель пошел по пути установления единого подхода к решению вопроса о том, должны ли периоды приостановления и отложения включаться в срок рассмотрения дела. Как верно замечет Л. А. Грось, отложение судебного разбирательства, как правило, происходит по субъективным причинам, в то время как приостановление – по объективным, уважительным причинам. Во-вторых, вызывает сомнение дифференцированный подход к оценке продолжительности рассмотрения дела, когда по сути один и тот же вопрос предлагается решать по-разному в зависимости от цели, для которой проводится оценка: если решается вопрос о соблюдении срока рассмотрения дела, то отложение и приостановление в расчет не принимаются, а если решается вопрос о соответствии продолжительности судопроизводства требованию разумности, то те же периоды времени подлежат учету в обязательном порядке. Наконец, в-третьих, указанное правило было внесено в АПК, но не внесено в ГПК, что вряд ли объяснимо с позиции различий между двумя процессами.

О важности рассматриваемого вопроса свидетельствует и прецедентная практика ЕСПЧ, который в качестве одной из причин неоправданного затягивания сроков рассмотрения дел судами РФ называет неоправданно длительные перерывы.

Судебная практика (позиция ЕСПЧ): Так, по жалобе Марченко разбирательство которого продолжалось 6 лет и 2 месяца, Судом было установлено несколько задержек, а именно: задержка на 10 месяцев в связи с восьмикратным отложением судебного разбирательства; задержка на 3 месяца в результате удовлетворения ходатайства заявителя об отводе судьи; задержка на 14 месяцев в связи с проведением экспертиз; двухгодичная задержка судебного разбирательства ввиду ухода в отставку двух судей; задержка общей продолжительностью около 4 месяцев, вызванная отсутствием судьи (Постановление ЕСПЧ от 05.10.2006 «Марченко против Российской Федерации» Marchenko v. Russia)).

Очевидно, принимая постановление от 23.12.2010 № 30/64, Пленумы ВС РФ и ВАС РФ учли соответствующие правовые позиции ЕСПЧ. Так, в п. 26 упомянутого постановления перечислены четыре временных отрезка, которые не должны учитываться при определении общей продолжительности сроков рассмотрения дела: период однократного приостановления производства по делу, период однократного отложения разбирательства дела, период возвращения заявления и период передачи дела из одного суда в другой.

Позиция ВС РФ и ВАС РФ представляется компромиссной: если отложение или приостановление имели место по делу только один раз, то это не должно рассматриваться как задержка разбирательства, влекущая за собой нарушение принципа разумности сроков судопроизводства по гражданским делам; в противном случае (если отложение или приостановление применялись по делу более одного раза) необходимо включать соответствующие периоды в общую продолжительность судопроизводства по делу со всеми вытекающими из этого последствиями.

Представляется, что общеправовой принцип разумности и производный от него принцип разумности сроков судопроизводства в гражданском процессуальном праве имеют общий философско-правовой фундамент, выраженный в их сущности. В связи с этим подход к определению сущности принципа разумности в гражданском судопроизводстве, предлагаемый Л. В. Борисовой, по нашему мнению, применим и к принципу разумности сроков судопроизводства по гражданским делам: суть обоих принципов сводится к необходимости сбалансированного учета судом интересов всех участвующих в деле и иных лиц, а также целей, стоящих перед гражданском судопроизводством.

Итак, принцип разумности сроков судопроизводства в гражданском процессе представляет собой такое руководящее начало деятельности суда и участвующих в деле лиц, в соответствии с которым судопроизводство по гражданскому делу должно осуществляться в разумный срок, который охватывает период времени с момента поступления заявления в суд до вынесения последнего судебного акта по делу, и оценивается судом при рассмотрении дел о присуждении компенсации в порядке, предусмотренном гл. 22.1 ГПК, на основе сбалансированного учета интересов всех участников процесса и целей гражданского судопроизводства, что предполагает принятие во внимание субъективных и объективных обстоятельств конкретного дела, которые могли оказать прямое или косвенное влияние на продолжительность судопроизводства.

Уже в самом перечне критериев разумности, закрепленном ч. 3 ст. 6.1 ГПК, совершенно отчетливо прослеживается идея о необходимости сбалансированного учета субъективных и объективных обстоятельств конкретного дела при решении вопроса о разумности срока судопроизводства.

К числу субъективных обстоятельств дела (т.е. связанных с личностными характеристиками субъекта) в литературе принято относить интеллектуальные, нравственные, профессиональные и иные характеристики лиц, для которых он устанавливается, т.е. судей, входящих в состав суда, рассматривающего дело, и других участников процесса, прежде всего сторон. При этом нельзя не отметить, что не всякая характеристика личности может иметь юридическое значение для определения разумности срока рассмотрения дела. Так, образование, возраст, профессия, имущественное положение, беременность, наличие увечья, пол и некоторые другие личностные характеристики могут оказать влияние на продолжительность производства по делу, другие, например, группа крови, цвет глаз и т.д., юридически безразличны с точки зрения влияния на разумность сроков прохождения дела в суде.

Российский законодатель различает два субъективных фактора, которые могут оказывать влияние на продолжительность судопроизводства по гражданскому делу – поведение участников гражданского процесса, достаточность и эффективность действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела.

Думается, законодатель сознательно делает акцент на волевой составляющей субъекта – его поведении, ведь процесс есть совокупность и система процессуальных действий участников процесса, от совершения или несовершения которых продолжительность судопроизводства зависит не в меньшей степени, чем от правовой и фактической сложности дела.

Правоприменитель в лице высших судебных инстанций указывает на необходимость дифференцированного подхода к оценке поведения субъекта: заявитель не должен нести ответственность за длительное рассмотрение дела в связи с использованием им процессуальных средств, предоставляемых законодательством для осуществления своей защиты, в частности за изменение исковых требований, изучение материалов дела, заявление ходатайств, обжалование вынесенных судебных актов. И наоборот, неисполнение заявителем процессуальных обязанностей (например, непредставление доказательств по гражданскому делу, неоднократная неявка в судебное заседание по неуважительным причинам) дает суду право вынести решение об отказе в удовлетворении заявления о присуждении компенсации (п. 36 постановления от 23.12.2010 №30/64).

Критериями оценки достаточности и эффективности действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела, согласно п. 37 постановления от 23.12.2010 № 30/64 должны быть: 1) своевременность назначения дела к слушанию; проведение судебных заседаний в назначенное время; 2) соблюдение сроков изготовления судьей мотивированного решения и направления его сторонам; 3) полнота осуществления судьей контроля за выполнением работниками аппарата суда своих служебных обязанностей, в том числе по извещению участвующих в деле лиц о времени и месте судебного заседания, своевременным изготовлением протокола судебного заседания и ознакомлением с ним сторон, полнотой и своевременностью принятия судьей мер в отношении участников процесса и других лиц в сфере осуществления правосудия, направленных на недопущение их процессуальной недобросовестности и процессуальной волокиты по делу (контроль за сроками проведения экспертизы, наложением штрафов и т.д.).

На практике нередки случаи, когда существенные задержки в ходе производства по делу обусловлены сочетанием обоих субъективных факторов, влияющих на продолжительность судопроизводства, – и недобросовестного поведения участников гражданского процесса, и достаточности действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела

Судебная практика (позиция ЕСПЧ): Суд опроверг доводы российских властей о том, что по данному делу заявительница сама способствовала задержке рассмотрения дела, поскольку подавала дополнительные иски. В отношении дополнительных требований ЕСПЧ полагает, что истице нельзя вменять в вину применение всех разрешенных национальным законодательством средств для защиты своих интересов.

Суд отметил, что одной из причин длительности судебного разбирательства было поведение ответчика, который не являлся на судебные заседания. Суд считает, что суды не воспользовались доступными им в соответствии с национальным законодательством мерами для обеспечения более дисциплинированного поведения сторон в судебном процессе и проведения слушаний в разумные сроки (Постановление ЕСПЧ от 08.01.2009 «Рыпакова против Российской Федерации» (Rypakovav. Russia)).

Среди объективных обстоятельств (т.е. не зависящих от волеизъявления субъекта) в литературе рассматриваются, в частности, удаленность суда от места жительства лица, совершающего процессуальное действие; сложность и характер самого процессуального действия; стихийные бедствия, а также аварии, катастрофы, несчастные случаи с конкретными людьми и т.п.

Из числа перечисленных в ч. 3 ст. 6.1 ГПК объективными являются такие обстоятельства, как правовая и фактическая сложность дела. Раскрывая содержание данного критерия разумности, Пленумы ВС РФ и ВАС РФ выделяют следующие аспекты, характеризующие сложность дела: наличие обстоятельств, затрудняющих рассмотрение дела, число соистцов, соответчиков и других участвующих в деле лиц, необходимость проведения экспертиз, их сложность, необходимость допроса значительного числа свидетелей, участие в деле иностранных лиц, необходимость применения норм иностранного права, объем предъявленного обвинения, число подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, потерпевших, наличие международных следственных поручений (п. 35 постановления от 23.12.2010 № 30/64).

С практической точки зрения нельзя не видеть очень тесную связь между объективными и субъективными факторами, обусловливающими продолжительность судопроизводства по делу. В связи с этим трудно не согласиться с Л. В. Волосатовой в том, что учет интересов участников должен также предполагать и учет их возможностей, т.е. вызванных необходимостью, совместимых с объективными законами условий, при которых срок может осуществиться, стать действительностью. Хотя позиция эта формулировалась ее автором до принятия Федеральных законов от 30.04.2010 № 68-ФЗ и 69-ФЗ, а потому, скорее всего, подразумевались только сроки, назначаемые судом, она вполне применима и по отношению к сроку судопроизводства в смысле ст. 6.1 ГПК.

О необходимости включения сбалансированного учета интересов участников процесса и целей судопроизводства в понятие «разумность сроков» свидетельствует и практика ЕСПЧ. Не случайно судьи ЕСПЧ указывают две цели установления понятия «разумная продолжительность судопроизводства по делу», а именно: 1) избежать затягивания ситуации неопределенности при отсутствии чрезмерных, необоснованных правовых и практических препятствий для рассмотрения дела в суде; 2) не допустить наступления неблагоприятных последствий вследствие такого затягивания.

Нельзя не отметить, что в Федеральных законах от 30.04.2010 № 68-ФЗ и 69-ФЗ нашли отражение не только критерии разумности сроков судопроизводства, но и те факторы, которые не могут приниматься во внимание в качестве оснований для превышения разумного срока судопроизводства по делу, а именно: обстоятельства, связанные с организацией работы суда, в том числе с заменой судьи, а также рассмотрение дела различными инстанциями.

Судебная практика (позиция ЕСПЧ): Суд не согласился с доводами властей о том, что «…заявителей следует считать виновными в том, что они вносили изменения в требования, а также подавали ходатайства и апелляции… заявителю не может вменяться в вину его стремление воспользоваться всеми преимуществами тех средств, которые ему предоставляет национальное право для защиты своих интересов…».

Суд установил, что «…местные власти проводили судебное разбирательство в два этапа… необходимость проведения второго этапа судебного разбирательства возникла по вине районного суда, который не смог надлежащим образом установить важные обстоятельства дела.

В любом случае сам факт того, что в национальных судах слушания по делу проводились в несколько этапов, не освобождает их от необходимости соблюдать требование о рассмотрении дела в разумный срок…».

ЕСПЧ пришел к выводу о том, что «…в данном деле судебные власти не предприняли надлежащих мер для ускорения рассмотрения дела… наиболее значительные задержки при рассмотрении данного дела произошли по вине национальных судов» (Постановление ЕСПЧ от 25.02.2010 «Куприны против Российской Федерации» (Kupriny v. Russia)).

Относительно характера перечня критериев разумности, установленного ст. 6 ГПК, необходимо, видимо, прийти к выводу о том, что он не является исчерпывающим, что соответствует прецедентной практике ЕСПЧ, который исходит из необходимости исследования судом каждого фактора в отдельности и оценки на этой основе их совокупного эффекта, а не из каких-либо фиксированных минимальных или максимальных периодов для рассмотрения гражданских дел.

В заключение следует признать, что российским законом восприняты все ключевые правовые позиции ЕСПЧ, касающиеся трактовки понятия «разумный срок рассмотрения дела», а воплощение их в российской правовой реальности составляет одну из актуальных задач судебных органов России.

  • Барак А. Судейское усмотрение. М., 1999. С. 148–169.
  • Винниченко Ю. В. Разумность в гражданском праве Российской Федерации: дис. … канд. юрид. наук. Иркутск, 2003. С. 17–18.
  • Рогачев Д. Н. Разумность как общеправовая категория (проблемы теории, техники, практики): автореф дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2010. С. 10.
  • Там же. С. 10, 31.
  • Волосатова Л. В. Принцип разумности в реализации субъективных гражданских прав: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2005. С. 6–7.
  • Афанасьев С. Ф. Право на справедливое судебное разбирательство: общая характеристика и его реализация в российском гражданском судопроизводстве. Саратов, 2009. С. 251.
  • Борисова Л. В. Принцип разумности в российском гражданском процессе. М., 2008. С. 37.
  • Дронова Ю. А. Право на справедливое судебное разбирательство в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод // Гражданское процессуальное право / под ред. Л. В. Тумановой. М., 2008. С. 23.
  • Богомолов А. А. Разумность сроков рассмотрения гражданских дел // Гражданское судопроизводство в изменяющейся России. Саратов, 2007. С. 254.
  • Опалев Р. О. Оценочные понятия в арбитражном и гражданском процессуальном праве. М., 2008. С. 175.
  • Грось Л. А. О федеральных законах, принятых с целью обеспечить реализацию права на судопроизводство в разумный срок // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. № 10. С. 26.
  • Подробнее об этом см.: Борисова Л. В. Принцип разумности в российском гражданском процессе. М., 2008.
  • Будякова Т. Индивидуальные особенности потерпевшего как критерий степени нравственных и физических страданий // Российская юстиция. 2003. № 2. С. 15.
  • Волосатова Л. Разумный срок в гражданском процессе: понятие, критерии // Право и жизнь. 2006. №83 (6). С. 34.
  • Еременко М. С. Право на справедливое судебное разбирательство в гражданском процессе: практика Европейского суда по правам человека // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2005. № 4. СПб., 2005. С. 640.

Добавить комментарий